— Она маленькая, — сказала она, глядя на свое новое жилье. — Но она моя.
Тем вечером я убрала серебряную шкатулку с ожерельем в ящик. Пока не время.
На Новый год мы решили не устраивать пышных торжеств. Анна пригласила нас к себе.
— Я приготовила ужин, — сказала она гордо.
Утка была пережарена, торт треснул, но это был лучший ужин за последние годы, потому что она сделала это сама.
Она подарила мне открытку с бумажным цветком:
«Мама, спасибо, что не спасла меня, когда мне нужно было научиться спасаться самой. Прости меня за боль. Я работаю над тем, чтобы стать достойной вашей любви».
В феврале, сидя у камина, Виктор подарил мне браслет с бабочкой.
— Ты преобразилась за этот год, — сказал он. — Обрела крылья.
— Мы обе, — ответила я.
Наши отношения с дочерью стали другими. Мы не созваниваемся каждый день. Но теперь в них есть честность. Анна призналась:
— Я стыдилась своего происхождения. Хотела быть кем-то другим. А теперь, когда я сама плачу по счетам, я нравлюсь себе больше.
Мы идем разными путями, но с ясными глазами и крепкими границами. Не идеально, но реально. И по-своему прекрасно. Когда-нибудь я отдам Анне ожерелье. Но не сейчас. А пока достаточно знать, что мы все находимся там, где должны быть.
