Домой они вернулись вместе. Борис взял свою сумку из машины и зашел в квартиру. Дети выбежали встречать его с криками радости. Катя повисла на шее, Максим сдержанно кивнул, но в глазах плескалось облегчение. Вера Петровна выглянула из кухни, окинула их оценивающим взглядом и, кажется, осталась довольна увиденным.
— Папа останется? — шепнула Катя, не отпуская отца.
— Останется, — подтвердила Юля. — Мы все останемся вместе.
Вечер прошел в обычных домашних делах: ужин, просмотр фильма всей семьей, укладывание детей. Юля сидела на краю Катиной кровати, гладила дочь по волосам, пока та засыпала, и думала о том, что впереди долгий, трудный путь. Они с Борисом не вернули друг друга — они только договорились попробовать найти друг друга заново. И это было страшнее, чем просто продолжать жить по инерции.
Ночью, когда дети уже спали, а свекровь уехала домой, Юля и Борис сидели на кухне с чаем. Между ними лежал блокнот — Юлина идея. Записывать все желания, страхи, мечты, обиды. Начать с чистого листа невозможно, но можно попробовать разобрать завалы прошлого.
— Я хочу вернуться к музыке, — сказал Борис неожиданно. — Помнишь, я играл на гитаре? Писал песни?
— Помню, — Юля улыбнулась. — Ты посвятил мне одну. Ужасно корявую, но очень трогательную.
— Гитара до сих пор стоит на балконе, — он усмехнулся. — Покрылась пылью. Думал выбросить, но не поднялась рука.
— Не выбрасывай, — Юля накрыла его руку своей. — Достань. Играй.
— А я? Я хочу вернуться к живописи. Рисовала когда-то, помнишь?
— Ты была талантливой, — кивнул Борис. — Почему бросила?
— Некогда стало, — Юля пожала плечами. — Дети, дом, работа. Все это съело мое время. Но я хочу вернуть его себе. Хотя бы по часу в день.
Они говорили до глубокой ночи, записывая в блокнот свои желания — большие и маленькие. Борис хотел научиться готовить, пойти в поход, прочитать «Войну и мир», которую откладывал 20 лет. Юля мечтала о танцах, о поездке к морю без детей, о собственной выставке акварелей когда-нибудь в будущем.
И постепенно, слово за словом, они начали узнавать друг друга заново. Оказалось, что за этими 14 годами брака скрывались два незнакомых человека, каждый со своими мечтами, которые боялись озвучить вслух.
— Думаешь, у нас получится? — спросила Юля, когда часы показывали половину второго ночи.
— Не знаю, — честно ответил Борис. — Но хочу попробовать. По-настоящему попробовать. Не ради детей, не ради того, что так положено, а ради нас.
Юля кивнула, чувствуя, как внутри распускается что-то хрупкое — несмелая надежда. Может быть, их брак и правда был на грани. Может быть, они действительно потеряли друг друга где-то между счетами и родительскими собраниями. Но впервые за долгие годы они начали искать путь обратно — не к тому, что было, а к тому, что может быть. И это уже было чем-то.
