Комната Софии оказалась пустой. Постель была аккуратно застелена, карандаши лежали на столе, а куртки не было на вешалке. Максим несколько раз позвал дочь, хотя понимал бессмысленность этого жеста. Затем заметил пропущенные звонки Ларисы Павловны и сразу набрал её номер.
Психолог ответила дрожащим голосом. Днём к Софии приехали сотрудники социальной службы с официальным постановлением о временном изъятии из семьи. В документе говорилось о возможном психологическом давлении и необходимости обследования. Лариса Павловна пыталась объяснить, что терапия проводится под её наблюдением, но её возражения не приняли. Девушку отвезли в закрытый реабилитационный центр.
Максим помчался туда. За высоким забором горели окна, у металлической двери дежурила сотрудница в белом халате. Она сухо сообщила, что в учреждении введены ограничения на посещения.
— Я её отец. Она не разговаривает с чужими, она не понимает, почему её забрали. Позвольте хотя бы увидеть меня издалека.
— Все обращения подаются через администрацию. Если вы не успокоитесь, придётся вызвать полицию.
Максим ударил ладонью по двери, но металл даже не дрогнул. Он мог спорить с подозреваемыми, добиваться разрешений, часами собирать разрозненные факты, однако теперь оказался бессилен перед одной запертой дверью.
Он сел на скамью напротив центра и остался там до ночи. Начался холодный дождь. Вода стекала за воротник, одежда прилипла к телу, но Максим не двигался. Он смотрел на освещённые окна и гадал, за каким из них находится София. Девушка всю жизнь боялась, что тень вернётся, и теперь её страх подтвердился: знакомый дом исчез, отец остался снаружи, незнакомые люди снова решали её судьбу.
Богдан действовал точно и безжалостно. Сначала лишил Максима рисунков, затем работы, а теперь отнял дочь. Без Софии не было ни свидетеля, ни возможности продолжать терапию. Максим впервые допустил, что проиграл. Человек, которого он считал другом, оказался терпеливее, влиятельнее и лучше подготовлен. Неосторожное сопротивление могло привести к ограничению родительских прав и окончательному изъятию дочери из семьи.
Дождь смешивался со слезами, которые он больше не скрывал. В ту ночь надежда казалась детской выдумкой, а справедливость — словом из служебных инструкций, не имеющим отношения к жизни. Телефон в кармане завибрировал. На экране высветился незнакомый номер. Максим сбросил звонок, затем второй. Когда аппарат зазвонил в третий раз, он ответил раздражённо, не ожидая услышать ничего, способного изменить эту ночь…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
