Звонил Николай Остапович, пожилой ночной сторож архива. Он напомнил, что десять лет назад дежурил в здании, пока группа Максима работала над делом Гнатюков. Остальные почти не замечали его, а Максим однажды принёс чай и спросил, тяжело ли проводить ночь на ногах. Старик запомнил простую человеческую внимательность и теперь решил отплатить ею.
— Позавчера я видел Богдана Савчука, — сказал он, понизив голос. — Он выходил из архива далеко за полночь. Под мышкой нёс синюю папку. Я удивился, но не стал спрашивать: всё-таки ваш коллега.
Максим сжал телефон.
— Он что-нибудь говорил?
— Нет. Очень торопился и всё оглядывался. Возле двери уронил маленькую серебряную вещицу. Я окликнул, но он уже сел в машину.
Сторож описал запонку с выгравированными буквами «П. Г.». Максим вспомнил семейную фотографию из материалов: Павел Гнатюк стоял в праздничной рубашке, и на манжетах блестела именно такая пара. После убийства одной запонки среди вещей погибшего не нашли. Новая находка сама по себе ещё не доказывала вину Богдана, но требовала объяснения: почему личная вещь Павла десять лет находилась у него? Вместе с украденной папкой она становилась серьёзной уликой.
Через полчаса Максим уже держал находку в ладони. Серебро потемнело, но гравировка читалась отчётливо. Сторож подтвердил, где и когда поднял её. Это была первая материальная улика, связывавшая Богдана с жертвой не только как коллегу или знакомого, но и как человека, скрывавшего вещь из дома.
Вернувшись в квартиру, Максим увидел голосовое сообщение от Ларисы Павловны. Ей удалось попасть к Софии. Состояние девушки ухудшилось: она отказывалась от еды, не смотрела на сотрудников и почти не вставала. Но перед уходом передала психологу сложенный клочок бумаги.
К сообщению была прикреплена фотография рисунка. На нём впервые появилось лицо. Не бесформенная тень, а мужчина с широко раскрытыми глазами и чертами, искажёнными болью. Через одну щёку шла рваная линия. На манжете виднелась запонка.
Сначала Максим решил, что София наконец изобразила убийцу, и попытался найти сходство с Богданом. Но линия находилась не с той стороны, да и форма подбородка была иной. Он увеличил снимок и замер: перед ним было лицо Павла Гнатюка. Девочка нарисовала отца в последние минуты его жизни.
Тогда разрозненные фрагменты начали складываться. На одном листе София показывала жертву, на других — тёмного человека с портсигаром, возле дома — автомобиль. Она видела не застывшую сцену, а последовательность происходившего. Во время борьбы были ранены двое: отец и тот, кто на него напал. Богдан не просто мешал расследованию. Все десять лет он направлял Максима в сторону от правды, оставаясь рядом, чтобы контролировать единственного свидетеля.
Жалоба, украденная папка и изъятие Софии превратились в звенья одной цепи. За ними стоял не обеспокоенный друг, а преступник, почувствовавший, что память девочки пробуждается. Максим смотрел на лицо погибшего и понимал: самый страшный ответ всё это время находился не во внешнем круге подозреваемых, а рядом с ним…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
