— Заходи, — ответил он. — Погреешься, а дальше решим.
Когда он завел ее на кухню, Алина уже накрывала на стол. Она посмотрела на новенькую одним из тех взглядов, которые точно понимают, как чувствует себя человек, который сбежал и не уверен, что имеет право на приют.
— Привет, я Алина, — просто сказала она. — Тут не кусаются. Пока что. Если что, я тоже когда-то стояла у этой двери и не знала, что делать.
Марк на минуту замер, прислонившись плечом к стене. В этом коротком диалоге было больше смысла, чем во всех его старых бизнес-переговорах.
В тот вечер, когда новая девочка уже спала в гостевом домике, Алина и Марк сидели у камина в большом доме.
— Знаешь, — сказала она, крутя в руках кружку с чаем, — если бы ты тогда просто проехал мимо, я, наверное, до сих пор шла бы по той трассе. Или уже нет…
— Если бы я тогда проехал мимо, — тихо ответил Марк, — я бы до сих пор жил в большом доме, полном пустоты, и думал, что никому ничего не должен.
Она посмотрела на него внимательно и серьезно.
— А теперь?
— А теперь, кажется, я кому-то должен что-то очень важное.
Он улыбнулся краем губ.
— Каждый раз, когда вижу тебя у камина, вспоминаю тот вечер на трассе. И слова: «погрейся и вали отсюда».
— Но ты не свалила, ты осталась.
Алина положила ладонь на его руку, уверенно и без прежней осторожности.
— Я осталась там, где больше не страшно, — сказала она. — И где есть кому позвонить, если стемнеет.
Огонь в камине треснул громче, словно поддакнул. В этом доме, где когда-то селились чужие страхи, теперь жили решения. И люди, которые впервые за долгое время чувствовали, что не обязаны идти сквозь метель в одиночку.
