Они пришли днём, совершенно не таясь. Трое крепких парней, во главе с мужчиной со шрамом — Сергеем. Он не угрожал открыто, он вёл жесткие деловые переговоры. «Музей даст вам копейки через годы, мы — пять миллионов гривен прямо сейчас. Наличными, чистыми. И забудете всё, как страшный сон».
Его спокойствие было страшнее любого крика. Елена, чувствуя, как предательски подкашиваются ноги, твердо сказала «нет». Сергей кивнул, как будто получил вполне ожидаемый ответ.
«Деньги — они кровавые. Вы уже это поняли на своей шкуре», — бросил он на прощание, и это прозвучало как констатация факта, а не угроза. В ту же ночь сработала установленная сигнализация. На записи с камеры была видна тень с ломом у окна подполья. Они понимали: следующий визит бандитов будет последним.
Передача клада государственному музею была похожа на эвакуацию из осаждённой крепости. Люди в униформе, быстрая опись, бронированный инкассаторский микроавтобус.
Когда машина скрылась в дорожной пыли, Елена выдохнула, но облегчения почему-то не пришло. Пришло лишь опустошение.
А потом появился Отец Михаил. Представитель епархии был похож на бухгалтера от Бога, сухой и бесстрастный. «Это не сокровища, это церковное имущество, — говорил он, перебирая бумаги. — Иконы должны давать людям надежду в храме, а не информацию в музейной витрине.
Надежда всегда дороже золота». Его ледяная, почти бюрократическая правота была страшнее любых бандитских аргументов Сергея.
Именно Олег, в самый разгар судебной тяжбы, нашёл разгадку «проклятия». Он снова спустился в тайник, теперь уже пустой, и взял пробы чёрной плесени со стен.
Вердикт киевского микробиолога был прост: Stachybotrys chartarum. Крайне токсичный грибок, споры которого вызывают сильнейшие мигрени, слабость и даже галлюцинации. «Ты просто надышалась, пока копала, вот тебе и весь «вирус», — сказал Олег, и в его глазах читалось явное облегчение.
Потом знакомый механик на СТО нашёл на тормозном шланге их машины аккуратный, профессиональный надрез. «Диверсия, — сказал Олег уже без удивления.
— Не проклятие, Лена. Люди». Он смотрел на жену, будто ждал, что и с неё наконец спадёт этот мистический морок. Но в её душе уже прочно поселился иной, более страшный червь сомнения. Суд разделил найденный клад, как делит наследство сварливая семья. Монеты ушли музею, две иконы передали церкви…
