Ее глаза закрылись, дыхание стало ровнее. Она заснула, не выпуская руку Алексея. Они просидели так до полуночи, пока медсестра не попросила их уйти. Даниил не хотел покидать мать, цеплялся за край кровати, но Алексей мягко увел его.
В машине мальчик молчал, уставившись в окно. Алексей не знал, что сказать. Какие слова найти для ребенка, который теряет единственного близкого человека?
— Ты правда мой папа? — внезапно спросил Даниил, не поворачивая головы.
— Похоже на то, — ответил Алексей. — Завтра мы сделаем анализ, чтобы точно знать. Но я думаю — да.
— И ты не прогонишь меня, когда мама умрет?
Сердце Алексея сжалось.
— Никогда, — твердо сказал он. — Если я твой отец, то останусь им навсегда. Понял?
Даниил наконец повернулся, посмотрел на него. На детском лице была такая надежда, смешанная со страхом, что Алексею захотелось обнять мальчика и пообещать, что все будет хорошо. Но он не мог обещать того, что было неправдой. Все было очень, очень плохо. И станет только хуже.
Алексей привез Даниила к себе домой, в пентхаус, около часа ночи. По дороге мальчик уснул, и Алексей осторожно перенес его из машины, чувствуя, как легок этот хрупкий, костлявый человечек. Когда он в последний раз держал ребенка на руках? Никогда.
Войдя в квартиру, он сразу увидел Викторию. Она стояла в гостиной в шелковом халате с бокалом вина в руке, и лицо ее было бледным от ярости.
— Где ты был? — процедила она сквозь зубы. — Я звонила тебе двадцать раз. Ты просто исчез среди дня, не ответил ни разу!
Она замолчала, увидев ребенка в его руках.
— Что это? — Виктория показала на Даниила свободной рукой, словно указывая на какой-то неприятный предмет.
— Это Даниил, — тихо сказал Алексей, чтобы не разбудить мальчика. — Мой сын.
Виктория поперхнулась вином, закашлялась.
— Твой… что?
— Мой сын. Ему семь лет. Сейчас я уложу его спать, а потом мы поговорим.
Он прошел мимо застывшей жены в гостевую спальню, уложил Даниила на кровать, снял с него грязную куртку и ботинки. Мальчик даже не пошевелился, провалившись в глубокий сон изможденного ребенка. Алексей укрыл его одеялом, постоял, глядя на спящее лицо. Его сын. Если Катя не лгала — а он был уверен, что нет — это его ребенок. Частичка его самого, прожившая семь лет без отца.
Когда Алексей вернулся в гостиную, Виктория уже допивала второй бокал. Она налила третий, выпила залпом.
— Объясни, — коротко бросила она. — Немедленно.
Алексей опустился на диван, вдруг почувствовав страшную усталость. Этот день вытянул из него все силы.
— Ты помнишь, я рассказывал тебе о Катерине?
— Девушке, на которой ты должен был жениться до меня? Той, что сбежала?
— Виктория села напротив, скрестив ноги. — Ну и что?
— Она не сбежала. Она ушла, потому что была беременна. От меня. И не сказала мне об этом, потому что считала, что так будет лучше. Она родила и растила ребенка одна все эти годы.
— Как трогательно, — холодно протянула Виктория. — И что теперь? Ты решил поиграть в благородного спасателя?
— Она умирает. — Алексей посмотрел жене в глаза. — Рак. Последняя стадия. Осталось несколько дней. Мальчик остался совсем один.
— Детский дом для таких случаев и существует. Это не твой сын. Ты не знаешь этого наверняка.
Виктория вскочила, швырнула бокал в камин. Хрусталь разлетелся осколками.
— Какая-то женщина присылает тебе грязного оборванца с фотографией десятилетней давности, и ты веришь на слово? Может, она просто ищет богатого дурака, который поверит в эту трогательную историю?
— Завтра мы сделаем ДНК-тест, — устало сказал Алексей. — Если результат отрицательный, я помогу Даниилу устроиться в хорошую семью или интернат.
— А если положительный?
— Он останется здесь.
— Со мной? Ты шутишь?
— Нет. Это мой ребенок, Виктория. И я буду его отцом.
Они смотрели друг на друга, и в воздухе между ними висело все невысказанное, вся ложь их брака, все разочарование.
— Ты слышал наш разговор, — вдруг сказала Виктория, и в ее голосе не было ни капли раскаяния. — Сегодня днем? С Леной? Про аборт. Слышал?
— И что ты собираешься делать?
— Не знаю, — честно ответил Алексей. — Сегодня я не знаю ничего. Утром у меня была жена и обычная жизнь. Вечером жена избавилась от нашего ребенка, а у меня появился другой ребенок, о существовании которого я не подозревал. Дай мне время разобраться, Виктория.
— Времени нет. — Она подошла ближе, села на край журнального столика прямо перед ним. — Или я, или этот мальчишка. Выбирай сейчас.
Алексей поднял на нее глаза.
— Ты только что убила моего ребенка, не спросив моего мнения. Ты предала меня. И теперь ставишь ультиматум?
— Я твоя жена!
— Ты женщина, с которой я совершил ошибку, женившись. — Алексей встал. — Но это моя ошибка, и я буду ее исправлять. А Даниил — не ошибка. Он мой сын. И если тебе это не нравится, можешь собирать вещи.
Виктория побледнела, потом покраснела.
— Ты выгоняешь меня?
