— Меня? Я прошу тебя сделать выбор, который ты сама мне предложила. Либо ты принимаешь Даниила, либо уходишь. Третьего не дано.
— Я засужу тебя в суде так, что ты пожалеешь! Половину твоего состояния я заберу по закону.
— Забирай. — Алексей пожал плечами. — Деньги можно заработать. А детство сына, которое я уже пропустил, не вернуть.
Виктория смотрела на него с такой ненавистью, что Алексей невольно поразился. Как он мог не видеть этого раньше? Или не хотел видеть?
— Ты пожалеешь, — прошипела она и ушла в спальню, громко хлопнув дверью.
Алексей остался один в гостиной. Подошел к окну, посмотрел на ночную столицу. Город спал, а его жизнь рассыпалась на части. Брак, в который он вложил три года, оказался фарсом. Жена, которую он считал просто холодной, оказалась чудовищем. А где-то в гостевой спальне спит мальчик, который может быть его сыном. Или не быть.
Алексей достал телефон, нашел номер старого друга, Игоря Максимова, который работал главным врачом в частной клинике.
— Игорь, мне нужна услуга. Срочно. ДНК-тест. Конфиденциально. Завтра утром. Возможно?
Ответ пришел через минуту: «Приезжай в десять, все будет готово. Но ты мне потом расскажешь, что случилось».
Алексей убрал телефон. Значит, завтра он узнает правду. Но какую правду он хочет услышать? Что Даниил — его сын? Или что нет? Если да — его жизнь изменится навсегда. Он станет отцом семилетнего ребенка, которого не знает, который пережил ужас потери матери, который жил на улице. Он будет нести ответственность за эту маленькую жизнь. Если нет… Алексей понял, что не хочет думать об этом варианте.
Он тихо открыл дверь гостевой спальни, заглянул внутрь. Даниил спал, свернувшись клубочком под одеялом. В лунном свете, падающем из окна, его лицо казалось почти прозрачным. Алексей подошел ближе, присел на край кровати. Мальчик пошевелился, открыл глаза.
— Это не сон? — тихо спросил он. — Вы правда здесь?
— Правда. — Алексей коснулся его волос. — Спи. Завтра у нас много дел. Мы поедем к маме. Обязательно.
Даниил снова закрыл глаза, но рука его потянулась к Алексею, нащупала его пальцы, сжала.
— Я боюсь, что она умрет, пока я сплю, — прошептал мальчик. — И я ее больше не увижу.
У Алексея перехватило дыхание. Он лег рядом, поверх одеяла, обнял Даниила.
— Она сильная, — сказал он, не зная, правда это или ложь. — Она дождется нас.
Они лежали так в темноте, и Алексей чувствовал, как бьется маленькое сердце ребенка, как дрожит худенькое тело. И впервые за много лет он чувствовал, что нужен кому-то по-настоящему. Не его деньги, не статус, не связи. Он сам — как человек, как опора, как отец. Даниил уснул первым, расслабившись в его объятиях.
Алексей лежал еще долго, глядя в потолок, думая о Катерине, умирающей в больничной палате. О том, как они были счастливы девять лет назад. О том, как все могло быть иначе, если бы она не услышала тот разговор его матери. Если бы она доверилась ему. Но время не повернуть вспять. Остается только то, что есть сейчас: умирающая первая любовь, испуганный ребенок, рушащийся брак. И завтра, которое принесет ответы.
Алексей осторожно высвободился, укрыл Даниила, вышел из комнаты. В коридоре горел ночник. Из спальни, где заперлась Виктория, не доносилось ни звука. Он прошел в кабинет, сел за стол, открыл ноутбук. Работа всегда помогала ему отвлечься, забыться. Но сегодня буквы расплывались перед глазами, цифры не имели смысла.
Алексей закрыл компьютер, достал из ящика стола старый конверт. Тот самый, что пришел восемь лет назад от Катерины. Он хранил его, хотя говорил себе, что давно все забыл. Развернул письмо, перечитал знакомые строки: «Прости. Я не могу. Забудь меня».
Теперь он знал, что стоит за этими словами. Какая боль, какое решение. Катя пожертвовала их любовью ради него — как ей казалось. А он так и не узнал бы правды, если бы не эта страшная болезнь. Судьба? Случайность? Или справедливость? Алексей сложил письмо обратно, убрал в стол.
На часах было три утра. Через семь часов они с Даниилом поедут в клинику. Через восемь — может быть, он узнает, что стал отцом. Он лег на диван в кабинете, не желая идти в спальню, где ждала Виктория. Закрыл глаза, но сон не шел. Перед внутренним взором проносились картины дня: Виктория с телефоном в ванной, Даниил у ресторана, фотография, больница, Катя. Катя, которая умирала, так и не узнав, простил ли он ее. А простил ли? Алексей не знал ответа.
Утро встретило их серым октябрьским небом и холодным ветром. Алексей проснулся от звука шагов в коридоре. Быстро поднялся с дивана, вышел из кабинета. В гостиной стоял Даниил в той же грязной одежде, растерянно оглядываясь по сторонам.
— Доброе утро, — Алексей попытался улыбнуться. — Как спалось?
— Хорошо. — Мальчик посмотрел на него настороженно, словно боялся, что все вчерашнее было сном. — А где… где та тетя? Ваша жена?
— В спальне. — Алексей подошел ближе, положил руку на плечо Даниила. — Ты голоден?
Мальчик кивнул. Они прошли на кухню, и Алексей начал готовить завтрак, хотя обычно этим занималась домработница, но сегодня был ее выходной. Яичница, тосты, чай — ничего сложного. Даниил сел за стол и ел жадно, словно не видел нормальной еды целую вечность. Что, наверное, было близко к правде.
— Даня, — сказал Алексей, когда мальчик доел. — Сегодня утром мы съездим в одно место. Там у нас с тобой возьмут немного крови на анализ. Не больно, только маленький укол. Это нужно, чтобы точно узнать, я ли твой отец.
— А если нет? — тихо спросил Даниил, и в его глазах был страх. — Тогда вы меня прогоните?
— Нет, — твердо сказал Алексей, хотя сам еще вчера не знал, что ответит на этот вопрос. — Если результат будет отрицательным, мы все равно найдем тебе хороший дом, хорошую семью. Я не брошу тебя, Даня. Обещаю.
Мальчик кивнул, но выглядел неуверенным. Алексей понимал его: за семь лет ребенок привык полагаться только на мать. Теперь она умирает, и Даниил остается совершенно один в огромном страшном мире, цепляясь за слова незнакомого мужчины, который может быть его отцом, а может и нет.
— Слушай, — Алексей сел рядом. — Что бы ни показал анализ, знай: я восхищаюсь твоей смелостью. Ты пережил то, через что не каждый взрослый прошел бы. Ты сильный, Даня. И я помогу тебе, как смогу.
Впервые за все время на лице мальчика появилась робкая улыбка.
— Мама говорила, что вы добрый. Что у вас большое сердце.
Сердце… У Алексея защемило в груди. Катя все еще верила в него, даже после восьми лет разлуки. Даже умирая, она доверяла ему свое самое ценное — сына.
Дверь спальни распахнулась, и появилась Виктория. Она была в спортивном костюме, волосы забраны в хвост, макияж безупречен, но глаза красные. Плакала? Или просто не спала?
— Доброе утро, — холодно сказала она, направляясь к кофемашине.
— Доброе, — ответил Алексей.
Виктория приготовила себе кофе, встала у окна спиной к ним. Даниил съежился на стуле, явно чувствуя напряжение.
— Я звонила адвокату, — произнесла Виктория, не оборачиваясь. — Он сказал, что при разводе я действительно могу претендовать на половину совместно нажитого имущества. Это две гостиницы, которые ты купил после свадьбы, вилла в Италии, квартира в Лондоне и половина этого пентхауса. Плюс компенсация морального ущерба за то, что ты привел в наш дом чужого ребенка.
— Виктория…
— Я не закончила. — Она повернулась, и лицо ее было жестким. — Но адвокат также сказал, что если я откажусь от претензий и подпишу соглашение о расторжении брака без раздела имущества, ты можешь выплатить мне компенсацию единовременно. Десять миллионов долларов.
Алексей поднялся.
— Ты торгуешься?
