Лесной кордон был закреплён за мной уже четвёртый год, когда всё это случилось. Стоял он в глухом, почти непроходимом месте, куда начальство без особой нужды не совалось и где я сам в первые месяцы ходил с ружьём наготове не столько из-за зверей, сколько из-за ощущения, что лес здесь живёт по каким-то своим правилам, о которых меня никто не предупредил. Местные егеря называли этот уголок одним словом — дальний — и замолкали, словно этим исчерпывалось всё, что следовало знать.
Тогда я не придавал этому значения. После смерти Елены я вообще мало чему придавал значение. Ходил, работал, вёл журнал, ел из котелка, ночами смотрел в потолок и ждал — сам не знаю чего. Наверное, просто утра.
Стоял октябрь 1998 года, плановый обход, каких у меня уже было под сотню. В то, что произошло дальше, я и сам поверил не сразу, хотя стоял там, видел всё собственными глазами и касался всего руками.
Но есть воспоминания, которые со временем не стираются, а становятся только отчётливее. Что-то внутри отказывается их отпускать — и правильно делает. Дым над землянками в абсолютной глуши, где не должно было быть ни единого человека.
Три пары глаз в темноте, спокойных, бесстрашных, словно они давно решили, что всё будет именно так. Низкий, ровный голос одной из них произнёс единственную фразу, и я понял, что никуда не уйду. И запах хлеба, сосновой смолы и чего-то ещё, чему я не мог подобрать названия, но от чего горло сжалось так сильно, что ответить сразу не получилось.
Меня зовут Алексей Кравченко. Тогда мне был сорок один год. По образованию я был охотоведом, а по жизни — егерем.
Так получилось, что одно перетекло в другое без особого плана. Я вырос в маленьком городке неподалёку от областного центра, в одном из тех мест, откуда молодёжь либо уезжает, либо остаётся и постепенно становится похожей на окружающие серые пятиэтажки. Та же форма, та же усталость.
Я уехал. До института были полтора года службы в строительной части инженерных войск, в отдалённом восточном регионе. Кладка, земляные работы, фортификация — всё вручную и в любую погоду.
Потом институт, потом работа в лесничестве, и оказалось, что это моё. Лес не лжёт. Животные не подставляют. Результат работы виден сразу.
До Елены я работал на дальних участках вахтами, по два месяца без выезда, и это казалось правильным. Елена появилась в моей жизни, когда мне было тридцать два года, неожиданно, через общих знакомых в одном из больших городов, на чьей-то свадьбе. Я запомнил её не потому, что она была громче всех, а потому, что, когда все танцевали, она сидела у окна, смотрела на улицу и, когда я подсел, сказала, не оборачиваясь: «Дождь пошёл, заметил?» Я не заметил…👉Продолжение, нажмите кнопку «Вперёд» под рекламой👇👇👇
