В ветеринарной клинике было прохладно, но старый котёл поддерживал ровное тепло. Осмотр показал, что жизненно важные органы не задеты, однако пулю требовалось извлечь. Шерсть вокруг повреждённого бока выстригли. После срочной операции Грома уложили на металлическую кушетку, а кровотечение удалось остановить.
Николай сидел рядом на низком стуле. Оксана несколько раз пыталась заставить его отдохнуть, однако он лишь качал головой. Он не мог оставить Грома одного после того, как волк всю ночь охранял его в бетонном укрытии.
Врач предупредил: решающими станут ближайшие часы. Если зверь продержится до рассвета, появится надежда.
После этих слов время словно остановилось. За окнами метель то усиливалась, то ненадолго стихала, и каждый новый порыв заставлял стёкла дрожать. Николай следил за дыханием Грома, невольно считая долгие паузы между вдохами. Иногда ему казалось, что следующего движения уже не будет, и тогда пальцы сильнее сжимали край кушетки. Он не решался отвести взгляд даже на мгновение, будто одно его присутствие могло связать волка с жизнью.
Николай осторожно положил ладонь на голову Грома.
— Ты должен выдержать, — тихо сказал он. — Я слишком часто позволял смерти забирать тех, кто был мне дорог. Тебя я ей не отдам.
В полутёмной комнате эти слова прозвучали почти как признание. Николай заговорил о Ларисе, своей жене. Она была невысокой, с мягкими русыми волосами и редкой способностью улыбаться одним взглядом. Где бы он ни находился, воспоминание о её тёплых руках всегда возвращало ему ощущение дома.
Болезнь забрала Ларису быстро. После её смерти Николай ещё долго прислушивался к тишине пустых комнат, ожидая знакомых шагов. Потом остался только сын.
Николай снова заговорил о Богдане и признался, как гордился сыном и как долго винил себя после его гибели.
— Я пытался добраться до него, — прошептал Николай, не сводя глаз с неподвижного волка. — Но не успел. После этого решил, что внутри меня больше ничего не осталось.
Гром дышал редко и тяжело. Только слабое движение груди подтверждало, что жизнь ещё держится.
— А потом появился ты, — продолжил Николай. — Я висел на той верёвке и уже простился со всем. Ты мог пройти мимо. Мог испугаться запаха людей, уйти в лес, оставить меня морозу. Но ты остался. Перегрыз верёвку, вёл через лес, тащил, когда я не мог идти. Сегодня вернулся под пули. Зачем, Гром?
Ответом был лишь шум метели за окном.
Часы приближались к четырём утра. Николай рассказывал о долгих зимах, о пустом доме, о привычке молчать даже тогда, когда боль становилась невыносимой. Он говорил всё тише, пока голос не превратился в хриплый шёпот. Ему казалось, что вместе со словами из него выходит одиночество, копившееся годами.
— Ты вернул мне то, что я считал погибшим вместе с ними, — сказал он. — Не только надежду. Самого себя.
Под его ладонью что-то дрогнуло…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
