Из первого ряда поднялась Галина Левченко. Её твёрдый голос заставил утихнуть даже тех, кто торопливо пересказывал обвинение соседям. Она спросила Павла, был ли тот лично знаком с её сыном. Мужчина признал, что никогда его не видел, и снова указал на бумаги. Тогда Галина попросила передать конверт ей. Несколько десятилетий она руководила семейным делом, помнила старые бланки и подпись сына лучше большинства архивных работников.
После мучительного колебания Павел протянул документы. Галина читала медленно, задерживаясь на каждой строке. Чем дальше она продвигалась, тем напряжённее становилось её лицо. Наконец женщина подняла голову и признала: росчерк действительно почти не отличается от подписи её покойного сына.
Приглашённые ответили испуганным вздохом. Даже выдержка Андрея на мгновение дала трещину. Он никогда не считал отца безошибочным, но не мог поверить, что семейный успех вырос из чужого разорения. В памяти вспыхнули давние фразы и решения, которые прежде казались лишь проявлением сурового характера. На одну страшную секунду Андрей допустил, что годами оберегал семейную репутацию, даже не представляя, чем она могла быть оплачена.
Мирослава крепче сжала его руку. Сквозь вуаль он различил тот самый спокойный взгляд, уже поддержавший его под дождём. В противоположной части зала выражение лица Виктора неожиданно изменилось. Его глаза метнулись к страницам в руках Галины, и прежнее удовлетворение уступило место плохо скрываемой панике. Он отступил на один шаг, надеясь остаться незамеченным.
Андрей заметил это движение. Долгие годы переговоров научили его отличать растерянность свидетеля от страха человека, чья схема начинает разрушаться. Он громко спросил Виктора, почему тот направляется к выходу. Все головы повернулись в одну сторону. Савчук натянуто улыбнулся и заявил, будто хотел лишь освободить проход.
Прежде чем Виктор успел продолжить, Вероника внезапно подняла голову. Она призналась, что ещё накануне дядя уверял: после свадьбы имена обеих семей перестанут звучать безупречно. Тогда содержание обвинения не было известно никому, и теперь его осведомлённость выглядела особенно подозрительно. Виктор открыл рот, подыскивая объяснение, но в этот момент Галина опять опустила взгляд на договор.
Её внимание привлекла круглая печать в нижней части страницы. Женщина провела пальцем по оттиску, поднесла лист ближе к свету и тихо произнесла, что это невозможно. Павел потребовал объяснить, что она обнаружила. Галина развернула документ к стоявшим рядом юристам. На бумаге была современная эмблема компании — та самая, которую она лично утвердила после обновления фирменного знака шестнадцать лет назад. Договор же якобы подписали двадцать два года назад, а значит, такой печати на нём быть не могло…
