В зале установилась глухая тишина. Павел почти вырвал лист из рук Галины и несколько раз проверил дату рядом с оттиском. Он повторял, что ошибки быть не может, а затем резко обернулся к Виктору. Вопрос сорвался прежде, чем Павел понял, что раскрывает их знакомство:
— Что вы сделали?
Виктор потребовал, чтобы он замолчал. Павел повысил голос: эти бумаги представили ему подлинными, позволили изучить их и убедили, что справедливость можно восстановить только публичным разоблачением. Второй приказ молчать окончательно показал гостям, кто стоял за подготовленным выступлением.
Андрей вышел в проход и прямо спросил Виктора, он ли устроил провокацию. Тот ещё несколько секунд изображал оскорблённое недоумение, потом понял, что отступать поздно, и коротко рассмеялся. В этом смехе не осталось ни спокойствия, ни достоинства.
— Да, это сделал я, — бросил он.
Семью Левченко годами ставили другим в пример, её компания получала выгодные проекты и пользовалась доверием партнёров. Отец Виктора когда-то рассчитывал возглавить общее предприятие, но контрольный пакет перешёл к деду Андрея, который отстранил соперника от управления. Савчуки восприняли случившееся как унижение и с тех пор мечтали доказать, что благополучие конкурентов основано на обмане.
— Вы сами нашли меня, — потрясённо напомнил Павел. — Передали договор, назвали его настоящим. Вы с самого начала знали о подделке?
Виктор посмотрел на приближавшуюся охрану, и остатки выдержки исчезли.
— Конечно, знал! Я заплатил, чтобы бумаги изготовили!
Исполнители искусственно состарили листы, подобрали подходящие чернила и почти безупречно повторили подпись покойного отца Андрея. Ошиблись они лишь с печатью, не сверив время её появления. Для публичного обвинения Виктору был нужен человек, не похожий на нанятого провокатора. Павел много лет собирал сведения о давнем споре вокруг утраченной семейной доли, и потому его оказалось легко убедить, будто найденные документы дают шанс восстановить справедливость.
Павел смотрел на Савчука с неподдельным ужасом. На свадьбу он пришёл не ради мести и верил, что защищает память обманутых людей. Виктор ответил, что ради возмездия считал любую ложь допустимой. Андрей коротко кивнул сотрудникам охраны. Савчука перехватили у прохода и отвели в соседнюю комнату, где он должен был дождаться полиции. Смех, задуманный как знак победы, теперь звучал только бессильно.
Вероника сидела, не поднимая головы. Странные намёки дяди, его утренняя самоуверенность и её собственные насмешки над Мирославой сложились в одну постыдную картину. Остальные гости тоже избегали встречаться взглядами: они едва не поверили новому обвинению с той же поспешностью, с какой годами верили выдумкам о невесте. Андрей думал лишь о том, как близко ложь подошла к цели. Вся схема рухнула из-за одной неверно выбранной детали — печати, появившейся на шесть лет позже обозначенной даты…
