Однажды поздним вечером Тарас Дорошенко застал друга в опустевшем кабинете. Дождевые струи ползли по панорамным окнам, на столе остывал нетронутый ужин, а на экране ноутбука всё ещё был открыт текст соглашения. Тарас поставил рядом чашку крепкого кофе и спросил, почему Андрей даже не попытался добиться иных условий. Тот спокойно объяснил, что личная свобода в этой ситуации оплачивается судьбами слишком многих людей.
— Отказаться ты не можешь, это я понял. Но потребовать встречи до свадьбы тебе никто не мешал, — заметил Тарас.
— Я требовал, и не один раз. Богдан Коваленко неизменно отвечал, что его дочь пока к этому не готова.
— И тебя подобный ответ устраивает?
— Разумеется, нет.
Тарас задумался, следя за каплями на стекле. По его мнению, объяснений могло быть два: либо за слухами действительно скрывалась часть правды, либо кто-то много лет намеренно поддерживал вокруг Мирославы непроницаемую завесу. Почему она не участвовала в переговорах лично? Зачем представители семьи выкупали случайные фотографии и запрещали съёмку даже на закрытых благотворительных вечерах? Андрей задавал себе те же вопросы, но ни на один не находил ответа.
В это время в доме Коваленко заканчивалась последняя примерка свадебного наряда. Мирослава стояла перед высоким зеркалом, пока Оксана, много лет заботившаяся о ней и помогавшая семье, застёгивала на спине мелкие перламутровые пуговицы. Светлая матовая ткань ложилась мягкими складками, длинный шлейф занимал половину гардеробной. Однако сама невеста почти не смотрела на платье. Её взгляд постоянно возвращался к плотной вуали на кресле — именно её отец выбрал для церемонии.
— Вы уверены, что хотите довести это до конца? — спросила Оксана, расправляя последний сгиб ткани.
Мирослава ответила усталой улыбкой. Отменить торжество за три дня до свадьбы означало не только поставить Андрея в унизительное положение, но и разрушить соглашение, от которого зависели обе компании. Оксана осторожно напомнила, что достаточно один раз появиться перед публикой без маски — и большая часть лжи исчезнет сама собой. Мирослава покачала головой. Почти десять лет её лицо скрывали не из-за стыда, и причины этого решения давно стали частью её жизни.
Вскоре после совершеннолетия она вместе с отцом посетила большой благотворительный приём. Несколько кадров, сделанных издалека, уже к утру разошлись по новостным страницам. Сначала внезапная известность показалась девушке нелепой и даже немного лестной. Затем у ворот начали дежурить репортёры, незнакомые семьи стали присылать предложения о помолвке, а мужчины, принявшие красоту за разрешение вторгаться в чужую жизнь, пытались пробраться на территорию дома.
Настоящая опасность возникла во время одной из поездок, когда неизвестные перегородили дорогу автомобилю Мирославы. Сотрудники охраны успели вмешаться, но после происшествия Богдан полностью закрыл семейный дом от посторонних, ограничил доступ к архивам и добился удаления исходных фотографий с крупных площадок. Дочь появлялась на редких мероприятиях только под защитой, в тёмных очках, маске или глубоком капюшоне.
Примерно тогда же в сети возникла первая история о тяжёлом заболевании наследницы. Следом появились выдумки об операциях, а потом — об обезображенном лице. Богдан не потребовал опровержений. Он быстро заметил, что злая молва отпугивает назойливых охотников за сенсацией эффективнее камер, ворот и телохранителей. Благодаря этой лжи Мирослава вновь смогла учиться, рисовать, заниматься делами семейных фондов и хотя бы в собственном саду не вздрагивать от каждого объектива.
Полученная свобода имела горькую цену. Публика перестала преследовать красивую девушку, зато принялась высмеивать женщину, лица которой никогда не видела. Мирослава коснулась кружева на вуали и тихо сказала Оксане, что вымышленный образ порой заслоняет живого человека так надёжно, будто отнимает у него собственную судьбу.
Её беспокоили не взгляды приглашённых. Гораздо страшнее было представить, что Андрей тоже поверил публикациям. О нём Мирослава знала лишь по чужим рассказам: будто он никогда не унижал работников, лично приезжал туда, где возникали проблемы, и однажды вытащил ребёнка из загоревшейся после столкновения машины. Возможно, эту безупречную репутацию тоже выстроили специалисты. И всё же ей хотелось надеяться, что за тщательно созданным образом на официальных фотографиях скрывается порядочный человек. Она боялась не того, что жених увидит под вуалью, а того, каким будет его взгляд за мгновение до этого…
