Вернувшись домой, Андрей передал находку помощнику и попросил установить происхождение знака. Ответ появился очень быстро. Снежная лилия служила эмблемой благотворительного фонда семьи Коваленко, а украшения с голубыми камнями изготавливали по частному заказу только для членов семьи. Андрей перечитал сообщение дважды. Девушка с дождевой дороги могла быть его невестой. Эта догадка казалась очевидной и одновременно невероятной: до свадьбы оставались считаные дни, но ни она, ни он не назвали себя.
В машине сопровождения Оксана почти теми же словами расспрашивала Мирославу. После спасения, считала она, можно было открыть Андрею правду. Мирослава призналась, что узнала его ещё на дороге, но сознательно не назвалась. Она смотрела через запотевшее окно на размытые дождём деревья и объясняла: если бы Андрей услышал её имя, исчезла бы ценность их короткой встречи. Он разговаривал бы уже не с незнакомкой, попавшей в беду, а с наследницей партнёрской компании, будущей женой и частью сложного обязательства.
На дороге он не ждал выгоды. Не пытался разглядеть скрытое лицо, не задавал вопросов о связях, не воспользовался испугом и не просил благодарности. Впервые мужчина увидел в Мирославе не пакет акций, громкую фамилию или таинственную затворницу. Перед ним оказался просто человек, которому требовалась помощь. От этого воспоминания становилось тепло, хотя вместе с теплом росла тревога.
Андрей тем временем положил лилию во внутренний карман пиджака и не расставался с ней. Он вспоминал взгляд незнакомки, звучание её голоса и едва заметную улыбку, которую мог различить лишь по глазам. Позвонить Богдану и задать прямой вопрос было проще всего, но Андрей медлил. Ему не хотелось разрушать хрупкую честность той встречи официальным подтверждением.
На следующий день новостные страницы заполнились материалами о предстоящей свадьбе. Один популярный канал устроил голосование с тремя вариантами: невеста откроет лицо, церемония сорвётся или жених сбежит в последнюю минуту. Тарас положил телефон перед другом и с отвращением сообщил, что люди уже заключают пари. Андрей погасил экран. Спорить с тысячами безымянных комментаторов было бессмысленно, но превращение чужого возможного унижения в игру вызывало у него почти физическую неприязнь.
Тарас всё-таки спросил, не хочет ли Андрей сам увидеть будущую жену. Тот признался, что прежде думал об этом постоянно, однако после происшествия его волнует другое. Он достал брошь, рассказал о синем плаще, застывшей над склоном машине и женщине, которая после пережитого испуга прежде всего тревожилась за него. Выслушав всё до конца, Тарас улыбнулся: впервые его рассудительный друг не может забыть ту, чьего лица даже не знает.
Возражать Андрей не стал. Его пугала не вероятность разочарования, а сила возникшего чувства. Если незнакомкой действительно была Мирослава, предстоящий брак уже не сводился к пункту договора. Если же нет, через два дня он станет мужем почти неизвестной ему наследницы, а мыслями останется рядом с женщиной в синем плаще. Ни одна корпоративная угроза ещё не ставила его перед настолько мучительным выбором…
