— Людмила Васильевна, да вы не бойтесь. Я Диму не била, — приветливо и чётко сказала Марина, облокотившись на дверной косяк. Тот самый, который недавно принял на себя удар сыновней глупости. — Он просто так торопился ваши долги оплатить, что с косяком встретился. Физику в школе плохо учил. Наша квартира, знаете ли, бунтует против ваших долгов.
Свекровь нервно сглотнула. Дмитрий под пакетом с вишней издал звук, похожий на писк раздавленной мыши.
— Какие? Какие долги, Мариночка? — попыталась сыграть в дурочку Людмила Васильевна. — Я просто мимо шла, дай, думаю, зайду.
— Те самые, которые Димочка мне в сумку сегодня утром пиханул, — чётко, отрезая пути к отступлению, произнесла Марина.
Голос её теперь звучал как лязг закрывающегося сейфа.
— Тридцать тысяч за полгода. Пени, штрафы. И, судя по тому, как раздулась ваша сумка, вы мне ещё и дачу свою приволокли оплачивать. Да? Газ, свет?
Людмила Васильевна инстинктивно прижала ридикюль к груди, словно защищая его от изъятия.
— Значит так, мама.
Марина впервые назвала свекровь этим словом, и прозвучало оно как приговор суда.
— Давайте расставим всё на свои места. Я не против помогать родственникам. Мы семья. Но помощь — это когда вы приходите и говорите: «Марина, Дима, у меня временные трудности. Давайте обсудим, сколько вы можете мне выделять в месяц». Фиксированную реальную сумму. Пять тысяч, восемь тысяч — сколько решим на семейном совете.
Она сделала шаг вперёд. Людмила Васильевна вжалась во входную дверь.
— А вот это крысятничество. За моей спиной.
Марина кивнула на съёжившегося мужа.
— Перекладывание своих бумажек мне в сумку втихаря. Ложь и махинации с моими деньгами. Этот цирк закончился сегодня. Навсегда…
