Мужчина посередине смотрел на нее со сдержанным чувством, словно ему было больно не сломаться прямо здесь.
— Зинаида Петровна, — сказал он тихо.
Она подняла глаза, и в этом взгляде что-то открылось — невидимая нить, потому что эти глаза были теми же, что она видела на трех грязных лицах много лет назад под своим навесом. Зинаида Петровна почувствовала, как грудь наполнилась воздухом, а потом опустела. Она ничего не сказала, не смогла.
Трое мужчин остановились перед палаткой, и тот, что посередине, голосом дрожащим, словно наконец позволил себе чувствовать, произнес фразу, которая разломила ее мир надвое:
— Мы вас не забыли.
Зинаида Петровна почувствовала, как колени слабеют, и в ее голове, как старое эхо, вернулись три имени — Матвей, Глеб, Денис. Но она еще не решалась поверить, потому что уже потеряла слишком много. А сердце, когда потеряло слишком много, учится не доверять даже чудесам. Фраза повисла между паром от сковороды и черным блеском машин.
«Мы вас не забыли». Зинаида Петровна сжала половник как талисман. Смотрела на троих мужчин сверху донизу, пытаясь найти ложь, а сердце тем временем цеплялось за опасную мысль. А вдруг это они?
Улица превратилась в сцену. Люди снимали на телефоны. Одни подходили без стеснения, другие притворялись, что покупают, лишь бы остаться. Матвей, Глеб и Денис заметили камеры и, не сговариваясь, встали так: один справа от палатки, один слева, один спереди, словно хотели ее защитить.
Зинаида Петровна сглотнула.
— Я… — попыталась она заговорить. — Вы кто?
Тот, что посередине, шагнул ближе. Голос его был мягким, но твердым.
— Сначала, если позволите, — сказал он, — давайте поговорим без стольких глаз.
Зинаида Петровна оглянулась. Взгляды пронизывали ее насквозь. И тут вернулся старый страх. Тот самый, как когда забирали детей. Тот самый страх протоколов, бумаг, тех, кто командует. И словно страх призвал страх, послышался знакомый голос. Ядовитый. Сзади.
— Ну надо же! Теперь-то вам повезло, Петровна!
Зинаида Петровна обернулась. Рогов шел к ним со своей обычной улыбкой. Той, что не спрашивает разрешения, чтобы влезть. Руки в карманах, уверенный, будто улица все еще принадлежит ему. Люди смотрели с любопытством. Он напыжился.
— Как красиво! — сказал он, чуть повысив голос. — Помогаешь обществу, да? А потом приходит награда.
Зинаида Петровна почувствовала, как кровь вскипела.
— Уходи, Рогов, — сказала она сухо.
Рогов усмехнулся.
— Я просто поздороваться, — сказал он. — И спросить кое-что.
Он посмотрел на троих мужчин.
— Вы хозяева этих тачек? Потому что тут, чтобы встать, нужны разрешения.
Матвей посмотрел на него без эмоций.
— Мы не вставать пришли, — сказал он. — Мы пришли повидать Зинаиду Петровну.
Рогов склонил голову, притворяясь уважительным.
— Ну хорошо, — сказал он. — Потому что смотрите, Петровна, не хочу, чтобы потом говорили, что я о вас не заботился. Тут порядок есть. И если деньги замешаны, сами знаете, есть сборы.
Зинаида Петровна сжала фартук. Это слово она знала. «Сбор» означало вымогательство с улыбкой. Глеб шагнул к Рогову, не повышая голоса.
— Вы берете поборы с пожилой женщины? — спросил он.
Рогов засмеялся, делая вид, что это пустяк.
— Не путайте, молодой человек, — сказал он. — Я не беру. Я помогаю оформлять. Тут все по порядку.
Зинаида Петровна почувствовала, как злость жжет горло. Но прежде чем она заговорила, Денис, самый серьезный, произнес:
— И еще вы помогали в тот день, когда забрали троих детей.
Воздух оборвался. Рогов моргнул на долю секунды, но Зинаида Петровна это увидела. Улыбка стала более жесткой.
— Каких детей? — спросил он, притворяясь. — Я и не помню.
