До заключения Богдан считался одним из лучших студентов медицинского факультета. На четвёртом курсе он занял второе место на крупной межвузовской олимпиаде по биологии и собирался продолжить обучение. Его отец, врач спасательной службы, погиб во время наводнения, помогая пострадавшим. После этого мать пережила тяжёлый нервный срыв, и забота о младшей сестре легла на Богдана.
Он подрабатывал в больнице, давал частные уроки и старался удержать семью на плаву. Однажды зимней ночью возле дома сестры Богдан увидел пьяного мужчину, который силой тащил девушку в переулок. Он схватил оказавшийся под рукой гаечный ключ и ударил нападавшего. Тот выжил, но получил тяжёлое повреждение, а свидетелей, способных подтвердить обстоятельства случившегося, не нашлось.
Суд не увидел оснований для существенного смягчения наказания. В исправительном комплексе Богдан вёл себя тихо, работал и не конфликтовал, поэтому ему позволяли выполнять мелкий ремонт под надзором. Когда в административном корпусе произошёл сбой питания, молодого заключённого направили проверить кабели и привести в порядок склад рядом с техническим коридором. Он не имел доступа ни к одной двери женского блока, но несколько дней находился всего в нескольких метрах от камеры №17.
На допрос Богдан вошёл бледным и уставшим. Он сел на край стула, сцепил пальцы и смотрел на стол. На вопрос, связывался ли он с кем-нибудь из заключённых женского сектора, ответил отрицательно. Ему поручили очистить электрощит, разобрать старые кабели и убрать служебное помещение — ничего больше.
— Оксану Черненко вы видели? — спросил один из членов комиссии.
Богдан помедлил. Потом признал, что однажды заметил издалека сидевшую в глубине камеры женщину: лица не разглядел, запомнил лишь волосы и неподвижную позу. Он отрицал передачу вещей и разговоры, уверял, что никто не просил его о помощи. Голос звучал ровно, однако взгляд ни разу не поднялся выше края стола.
Данные пропускной системы совпадали с записями журнала. Камеры показывали, что Богдан не покидал техническую зону и не приближался к двери блока, поэтому оснований для обвинения не было. И всё же его осторожная формулировка насторожила комиссию: он упорно говорил только об отсутствии физического контакта, будто отвечал на вопрос, который ещё не прозвучал.
— Вы помогли этой женщине забеременеть? — наконец спросили его прямо.
Богдан не произнёс ни «да», ни «нет». Он сильнее сжал руки и повторил: «Между нами не было физического контакта». Показание записали, молодого человека вернули в камеру, а обследование здания начали заново — теперь внимание сосредоточили не на дверях, а на коммуникациях между секторами.
Через несколько дней техник снял тканевую накладку с вентиляционного отверстия и заметил, что она значительно новее остальных. Внутри канала лежала тонкая нейлоновая нить длиной около двух метров, намотанная на маленькую деревянную катушку. Когда нить осторожно потянули, с противоположной стороны показался небольшой пластиковый пакет. В нём находился старый медицинский шприц со следами биологического материала.
Инженерная схема подтвердила: канал шёл от стены возле камеры №17 к тому самому техническому коридору, где работал Богдан. Это была единственная точка, через которую можно было передать небольшой предмет, не открывая двери и не попадая в поле зрения камер. Находку отправили на исследование, а спустя три дня специалисты сообщили, что полученный генетический профиль совпал с образцом Богдана Савчука. В комнате для допросов он впервые поднял голову и попросил дать ему рассказать всё с самого начала…
