Утренний туман опять спустился в долину, где чернели обугленные обломки вертолета и разбитые машины. Назар стоял на склоне и пытался восстановить дыхание. После взрыва внизу еще тлели отдельные очаги, дым тянулся тонкими полосами, а среди камней оставались темные пятна металла и копоти. На несколько минут казалось, что лес снова взял верх над людьми.
Но эта тишина была обманом.
Назар знал таких, как Гайдук. Они не заканчивали дело после первой неудачи. Они вызывали поддержку, меняли тактику и давили сильнее. Он поднял взгляд к небу и почти сразу услышал то, чего ждал: далекий гул винтов. Сначала один, затем второй. Звук быстро рос, заполняя хребты низкой вибрацией.
Сивый поднял голову и глухо зарычал.
— С воздуха, — сказал Назар.
Теперь все стало предельно просто. От людей на земле он мог уходить долго. Лес, камни, ручьи, старые тропы помогали ему. Но вертолеты прочешут склоны прожекторами и тепловизорами. У него не останется ни дня, возможно, даже часа.
Две темные точки появились над дальним гребнем и быстро выросли в военные машины. Они шли низко, медленно, описывая круги над долиной. Прожекторы разрезали туман, скользили по камням, по деревьям, по искореженному корпусу.
Назар посмотрел на кейс, потом на скрытый отсек в вертолете, где все еще находился реактор. Можно было снова бежать. Возможно, он сумел бы уйти на день, на два. Но файлы остались бы у него одного, а модуль — в долине. Романюк и его экипаж исчезли бы зря. Все, кто умер ради этой правды, снова стали бы безымянными.
Назар медленно спустился обратно к корпусу. Сивый не отставал ни на шаг. Пес, казалось, чувствовал, что сейчас решается не просто их бегство.
Скрытый отсек открылся с тем же тяжелым скрипом. Голубой свет внутри модуля горел ровно, почти спокойно. Назар осмотрел панели и заметил небольшую кнопку под прозрачной защитной крышкой. Надпись была на английском: «Emergency Transmission System».
Аварийная система передачи.
Назар понял назначение почти сразу. Если модуль создавался для испытаний, он должен был иметь канал отправки данных на случай катастрофы. Тот, кто проектировал устройство, предусмотрел отказ техники. Возможно, не предусмотрел только предательство.
Он подключил ноутбук. Черный кейс синхронизировался с модулем без запроса биометрии. Экран вспыхнул, и перед Назаром открылись тысячи файлов: схемы реактора, отчеты испытаний, финансовые таблицы, цепочки контрактов, записи самописца. Все, что могло доказать существование проекта и то, как его пытались присвоить.
Вертолеты уже кружили над долиной. Ветер от лопастей разгонял туман, гнул верхушки деревьев, поднимал с земли пепел. Через громкоговоритель раздался усиленный голос:
— Назар Дорошенко! Сопротивление бессмысленно. Оставьте кейс и отойдите от модуля.
Это был Гайдук.
Назар не ответил. Он поднял защитную крышку и нажал кнопку передачи. На экране появилась строка загрузки.
«Передача данных — 10%».
Сивый стоял рядом, смотрел вверх, и шерсть на его спине ходила волнами от ветра. Прожектор скользнул по корпусу вертолета, затем вернулся.
«20%».
Гайдук снова заговорил:
— Ты не понимаешь, во что влез. Это выше тебя. Последний раз говорю: отойди.
«30%».
Назар поднял глаза к темной машине над долиной.
— Понимаю больше, чем тебе хотелось бы.
«40%».
Первые пули ударили по фюзеляжу. Металл зазвенел. Гайдук приказал стрелять рядом, не задевая модуль, но расстояние было малым, а нервы у людей в вертолетах — натянутыми.
«50%».
Назар не отрывал взгляда от экрана. Он вспомнил голос Романюка. Вспомнил ровное, почти усталое: «Пусть правда выйдет наружу». Вспомнил собственных товарищей, погибших на складе боеприпасов, и то чувство беспомощности, когда официальные слова не способны вернуть людей.
«60%».
Сивый тихо заскулил. Назар на секунду опустил ладонь ему на загривок.
— Еще немного.
«70%».
Вертолет снизился. Поток воздуха ударил сильнее, туман рванулся клочьями, пепел забил глаза. Назар моргнул, но не отступил.
«80%».
Теперь он ясно понимал: иногда человек выбирает не между жизнью и смертью, а между страхом и правдой. Страх всегда громче: у него есть вертолеты, оружие, приказы, люди вроде Гайдука. У правды часто остается один человек, верный пес рядом и несколько минут до последнего шанса.
«90%».
Гайдук уже кричал, голос его срывался в громкоговорителе:
— Останови передачу! Ты уничтожишь все!
Назар не сказал ничего. Он смотрел на экран, где строка медленно доползала до конца, и впервые за много лет почувствовал не покой, а странную ясность… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
