В конце зимы ударил особенно сухой мороз. Небо сияло холодной синевой, а снег под сапогами скрипел так громко, будто ломалось стекло. Николай решил расчистить старые ворота и узкую дорогу к трассе. Гром носился по сугробам, проваливался по грудь, фыркал и пытался ловить пастью снежные комья.
Мужчина работал широкой лопатой. Ритм успокаивал: поднять, отбросить, шагнуть вперёд. В лесу царила глубокая тишина, и потому далёкий звук ударил особенно резко. По трассе проходил тяжёлый грузовик. Водитель подал протяжный сигнал, который многократно отразился от деревьев.
Для любого прохожего это был бы обычный гудок. Николай услышал пожарную сирену. Лопата выпала из рук. Голубое небо потемнело, белый снег словно покрылся сажей, а чистый морозный воздух приобрёл едкий вкус гари. Пространство вокруг исчезло — вместо ворот возникло объятое пламенем здание.
Николай рухнул на колени. Он пытался вдохнуть, но горло будто перекрыли. Перед глазами падали раскалённые балки, в наушнике кто-то кричал об обрушении, а за стеной оставались люди. Мужчина закрыл голову руками и сжался, повторяя, что должен вернуться за ними.
Он больше не чувствовал снега под коленями. Вместо мороза кожу обжигал жар, вместо сосен вокруг стояли чёрные стены. Память воспроизводила не только звуки, но и тяжесть кислородного баллона, металлический привкус во рту, отчаянный сигнал товарища об отходе. Николай знал, что находится во дворе, однако это знание не могло пробиться сквозь приступ.
Гром мгновенно перестал играть. Он подбежал, заскулил, ткнулся носом в сжатые кулаки, попытался лизнуть лицо. Хозяин не реагировал. Его тело тряслось, взгляд был направлен внутрь, туда, где всё ещё бушевала давняя катастрофа.
Пёс чувствовал резкий запах страха. Невидимая угроза уже однажды отнимала Николая по ночам, но сейчас обычные прикосновения не помогали. Гром несколько раз толкнул его плечом и получил лишь бессвязный шёпот в ответ.
Он обежал хозяина кругом, пытаясь найти источник опасности, осмотрел ворота и лес, но вокруг не было никого. Тогда Гром понял по неподвижному взгляду Николая: враг находится там, куда собака не может добраться зубами. Оставалось воздействовать на самого человека — сделать звук и прикосновение настолько сильными, чтобы они пробили невидимую стену.
Тогда собака отступила, широко расставила передние лапы и опустила голову. Шерсть на загривке поднялась. Гром набрал воздух и залаял — не щенячьим голосом, а мощно, коротко и требовательно. Звук ударил по лесу и вернулся эхом.
Николай не поднял головы. Гром лаял снова и снова, приближаясь почти вплотную. Когда и этого оказалось мало, он собрался всем телом и резко бросился на человека…
