Единственным темным пятном в нашей ровной жизни оставалось отсутствие детей. Год за годом врачи разводили руками и писали в заключениях один и тот же туманный диагноз: бесплодие неясной природы. Анализы Марьяны выглядели нормально, мои показатели долго держались в допустимых пределах, явной причины никто не находил. Нам говорили о возрасте, о стрессе, о вероятности, которая с каждым годом становится меньше, но не исчезает совсем.
Я редко показывал, как больно мне от этого. Мужчины моего склада вообще не умеют легко говорить о таких вещах. Но иногда я задерживал взгляд на чужом ребенке во дворе, на маленькой ладони в отцовской руке, и внутри поднималась такая тихая тоска, что любые машины, объекты и счета казались пустым шумом. Я хотел не наследника фирмы, не продолжателя фамилии и не красивую картинку для старости. Я хотел однажды услышать в доме детский смех и знать, что жизнь умеет не только забирать…
