— Эй, училка! — крикнул бритый детина со шрамом через щёку и ударил ногой по калитке. — Открывай, гости приехали!
Калитка распахнулась сразу. Марко специально оставил её незапертой. Бандиты переглянулись, посмеялись и вошли во двор.
— Смотри, ждёт, — сказал второй, рыжеватый, с плоским лицом. — Поумнела.
Бритый поднялся на крыльцо и ударил баллонным ключом по перилам. Дерево треснуло.
— Выходи! Бумаги подпишешь, как тебе велели. Или вместе с халупой сгоришь!
Дом молчал. Не горела ни одна лампа. Троица стала настороженнее.
— Нет её, что ли? — рыжий достал фонарик. — Давай дверь ломать. Заодно посмотрим, чем живёт.
Они поднялись на ступени. Бритый занёс ногу, но дверь открылась сама — тихо, без скрипа. Из темноты вышел Марко. В одной руке у него был нож с тёмным матовым лезвием, в другой — обычный плотницкий топор. Но страшнее оружия был взгляд. Он не смотрел на них как на людей. Он оценивал угрозу, которую надо убрать.
Фары били ему в спину, поэтому лицо оставалось в тени, а фигура казалась больше. На крыльце пахло дымом и свежерасколотой смолистой щепой. Бандиты привыкли, что люди при их появлении пятятся, оправдываются, предлагают деньги, зовут соседей. Здесь перед ними стоял человек, который даже не спросил, зачем они приехали. Он уже знал ответ.
— Ты кто такой? — спросил бритый, но голос дрогнул. — Где девка?
Марко спустился на одну ступень.
— Я её отец.
Рыжий попытался усмехнуться и шагнул вперёд, доставая складной нож.
— Слушай, отец, не лезь. Мы по делу. Дочь твоя хозяину дорогу перешла. Вчера объяснили мягко, сегодня объясним доходчивее. Нас трое, ты один.
— Вас не трое, — сказал Марко. — Вы трое людей, которые подняли руку на мою дочь. После этого счёт меняется.
Рыжий бросился первым, низко, с ножом вперёд. Для дворовой драки он двигался уверенно, но Марко не был участником дворовой драки. Его корпус едва сместился. Рука с ножом ушла в сторону, и короткий удар рукоятью пришёлся рыжему в бедро чуть выше колена. Он вскрикнул и рухнул в снег, выронив лезвие.
Марко мог ударить иначе. Мог закончить всё мгновенно и навсегда. Но во дворе стоял дом Лады, за забором дрожал в темноте Лукьян, а через несколько улиц спали дети, которым утром идти в школу. Ему нужно было не убийство, а сообщение: сюда больше нельзя приходить с угрозами.
Бритый взревел и замахнулся баллонным ключом. Марко ушёл под удар так мягко, будто заранее знал траекторию. Металл рассёк воздух, а в следующую секунду рукоять ножа врезалась бритому в лицо. Тот отлетел к столбу навеса, осел в сугроб, зажимая нос.
Третий понял всё раньше остальных. Он развернулся и бросился к машине. Марко сделал два длинных шага, и топор описал короткую дугу. Не лезвием — обухом. Удар между лопаток сбил беглеца на снег у самой двери внедорожника.
Марко наступил ему ботинком на спину и наклонился.
— Слушай внимательно. Соберёшь своих и поедешь к Руденко. Передашь слово в слово: если он ещё раз посмотрит в сторону школы, если хоть один лесовоз пойдёт через посёлок, я приду. Найду его где угодно. За охраной, стенами, чужими спинами. И вырву его дело с корнем. Понял?
Бандит судорожно закивал.
— Понял… передам… только не убивай.
— Десять секунд.
Придавленный вскочил, схватил рыжего за ворот и потащил к машине. Бритый, шатаясь, полез следом. Через минуту внедорожник сорвался с места и исчез в темноте. Марко остался во дворе один. Он вытер нож снегом, убрал в ножны, поднял топор и посмотрел на лес. Он не обманывал себя: Руденко не отступит от одного предупреждения. Люди такого склада понимают не слова, а превосходящую силу. Значит, всё только началось…
