Больше всего его бесило даже не хамство четверых. С хамством всё было ясно: оно всегда одинаково, только лица меняются. Бесило другое — как быстро десятки нормальных людей исчезли, оставаясь на своих местах. Вечером они были попутчиками, спрашивали друг у друга соль, помогали с сумками, улыбались ребёнку. А стоило появиться настоящей угрозе, каждый стал отдельным островом, окружённым ледяной водой. Марко знал цену страху и не презирал его. Но слишком хорошо знал и другое: зло растёт там, где все решают переждать.
Четверо пили ещё долго. Проверяли вагон на прочность, как дети проверяют тонкий лёд палкой: то ударят кулаком по столу, то пнут чужую сумку, то нарочно заденут ногой одеяло. Никто не возражал. Люди лежали неподвижно, только глаза блестели в темноте. Страх становился общим воздухом вагона.
Около двух ночи Лось поднялся. Его качнуло, он ухватился за край полки, выругался и пошёл к туалету, задевая плечами чужие ноги. Дойдя до двери, рванул ручку. Заперто.
— Эй, там! — рявкнул он и ударил кулаком по пластику. — Быстрее давай, не ночуй!
В ответ было тихо. Лось ударил ногой, оставив грязный след.
— Открывай, кому сказал! Вынесу вместе с дверью!
Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Ярина. Она, видимо, умывалась холодной водой, пытаясь прийти в себя: волосы прилипли к вискам, глаза покраснели, губы побледнели. Увидев Лося, девушка застыла.
— Вот и наша строгая, — довольно протянул он. — Прячешься?
Он заслонил ей выход. Одной рукой упёрся в стену, другой — в дверцу ниши с кипятильником, запирая проводницу в узком углу между туалетом и тамбуром. Место почти не было видно из основной части вагона: глухой закуток с металлическими стенами, горячим баком и тусклой лампой над дверью.
— Пропустите, — сказала Ярина почти шёпотом. — Мне надо пройти.
— Куда спешишь? — Лось придвинулся ближе. — Ты у нас служивая. Чай носишь, улыбаться должна, а не командовать.
Он положил тяжёлую ладонь ей на плечо. От него несло прокисшим пивом, перегаром и немытым телом так густо, что Ярине стало дурно. Она упёрлась спиной в горячий бак и попыталась оттолкнуть его дрожащей рукой.
— Я закричу.
— Кричи, — Лось ухмыльнулся и повернул голову к тёмному вагону. — Эй! Есть тут защитники?
Ответом стал только стук колёс. Ровный, равнодушный: тук-тук, тук-тук. Ни один человек не поднялся…
