Кристине теперь было двадцать шесть. Где она живёт, кем работает, есть ли у неё собственная семья — Елена предполагала, что Олег не знает. Но тот тихо сказал, что наблюдал за дочерью издали.
Оксана умерла от тяжёлой болезни восемь лет назад. Кристине тогда исполнилось восемнадцать, и она осталась одна. Олег собирался связаться с ней, предложить помощь, объясниться, однако испугался ненависти в её глазах и снова ничего не сделал.
Он подошёл к окну. По стеклу непрерывно стекала вода, а в комнате отражалась чёрная ноябрьская ночь. За все годы брака Елена ни разу не видела Олега плачущим.
— Я всю жизнь был трусом. Оставил Оксану, потому что боялся матери. Изменял тебе, потому что боялся потерять ощущение, что меня ещё могут желать. Не пришёл к Кристине после смерти её мамы, потому что не выдержал бы её взгляда. Теперь матери нет, ты уходишь, а старшая дочь, возможно, даже не знает, жив ли я.
Елена приехала за полной правдой и получила её, но облегчения не ощутила. Новое знание стало ещё одним грузом.
— Почему ты не рассказал до свадьбы?
— Ты согласилась бы стать моей женой, если бы знала о брошенном ребёнке?
Елена представила себя двадцатиоднолетней, влюблённой и доверчивой. Она не могла честно сказать, какое решение приняла бы тогда.
— Возможно, согласилась бы. Возможно, нет. Но выбирать должна была я. Ты лишил меня этого права, как потом отнимал доверие, время и возможность понимать собственную жизнь.
Олег попросил прощения, сразу признав, что слова слишком малы для причинённого вреда. Они встали рядом у окна — двое людей, проживших вместе почти четверть века и так и не ставших близкими.
Елена сказала, что пока простить его не способна. Может быть, это когда-нибудь изменится, но сейчас ей нужно окончательно уйти. Перед дверью она дала единственный совет: найти Кристину, пока для ещё одного разговора не стало слишком поздно.
Олег кивнул, не оборачиваясь. Она забрала папку, надела влажное пальто и попрощалась. Муж остался наверху лестницы, а закрывшаяся дверь поставила между ними границу.
Под холодным дождём Елена сначала пошла пешком. Где-то жила двадцатишестилетняя Кристина, сирота при живом отце. У Дарьи была сестра, о существовании которой никто не сказал, и пока одна девочка росла в любви и достатке, другая училась обходиться без отцовской руки. Эта несправедливость не давала спокойно дышать.
Дарья написала, что волнуется. Елена ответила: муж всё объяснил, история оказалась долгой, утром они поговорят. Затем убрала телефон и продолжила идти, словно каждый шаг мог отдалить её от обломков прежней жизни.
До материнского дома пешком было не добраться, и на перекрёстке Елена всё же вызвала машину. Водитель спросил адрес. Она произнесла слово «домой» и впервые за много лет точно знала, какое место имеет в виду.
Валентина Степановна ждала на кухне. Увидев мокрую, замёрзшую дочь с красными глазами, она молча обняла её и попросила прощения за своё молчание. Елена ответила, что понимает: мать хотела уберечь, но получилось только умножить ложь.
Они просидели до рассвета. Елена рассказала об Оксане, Кристине и признаниях Олега. Валентина Степановна вытирала слёзы и жалела девушку, которой пришлось расти сначала без отца, а затем и без матери. Жить без умершего родителя тяжело, но знать, что другой находится рядом и сознательно тебя бросил, казалось ей ещё горше.
Елена верила, что теперь Олег всё-таки отыщет дочь: больше ему было нечего прятать и почти нечего терять. Но неожиданно она сама захотела найти Кристину — не ради бывшего мужа, а ради Дарьи. Сёстры имели право узнать друг о друге.
Мать предупредила, что такое знакомство способно ещё сильнее всё запутать. Елена согласилась, поэтому сначала собиралась поговорить с Дарьей и оставить окончательный выбор за ней. За окном медленно светлело; серый рассвет отодвигал ночь и приносил ещё один день, в котором им предстояло решить, готовы ли они открыть следующую дверь…
