Утро оказалось тихим и бесснежным. Дождь прекратился, но низкие облака по-прежнему висели над домами тяжёлым мокрым покрывалом. Елена воспринимала эту короткую передышку как обещание не счастья, а хотя бы возможности спокойно вдохнуть перед следующим испытанием.
Дарья приехала к десяти. Из окна мать видела, как дочь вышла из автобуса и несколько секунд простояла возле подъезда, собираясь с духом. Ещё две недели назад двадцатилетняя студентка верила, что взрослые проблемы существуют где-то далеко и родители умеют со всем справляться. Теперь её лицо стало серьёзнее, движения — осторожнее.
— Расскажи без пропусков, — потребовала Дарья сразу после приветствия. — Я больше не хочу узнавать важное случайно.
Они сели на кухне, а Валентина Степановна ушла в комнату, понимая, что сейчас мать и дочь должны остаться одни. Елена начала с восемнадцатилетнего Олега и Оксаны, рассказала о беременности, давлении Ларисы Петровны и деньгах, которыми девушку пытались убедить отказаться от ребёнка. Не скрыла и того, что в первые годы отец навещал Кристину, а затем предпочёл новую, благополучную жизнь.
Она говорила о смерти Оксаны восемь лет назад, о нерешительности Олега и о том, что старшая дочь до сих пор живёт где-то без родителей. Дарья слушала, почти не двигаясь. На её лице недоверие сменилось потрясением, а затем гневом.
— Значит, у меня есть двадцатишестилетняя сестра. Папа знал о ней всю жизнь и молчал. Бабушка Валя тоже знала.
Елена подтвердила. Дарья вскочила и принялась ходить по тесной кухне, снова делая три шага в одну сторону и три обратно. Ей было непонятно, как человек способен оставить собственного ребёнка, затем построить другую семью и воспитывать вторую дочь так, словно первой никогда не существовало.
Мать тоже не находила этому оправдания. Она сказала только, что люди иногда совершают страшные поступки не из-за врождённой жестокости, а из-за слабости. Дарья резко заметила, что слабость ничего не меняет. Елена согласилась: это объяснение, но не оправдание.
Дочь остановилась у окна. Во дворе мокли ржавые качели, голые ветви отражались в лужах. После долгого молчания Дарья сказала, что хочет найти Кристину и познакомиться с ней. Уверенности не было, однако отказаться от попытки она не могла. Старшая сестра не виновата в выборе их общего отца и пострадала от него не меньше, чем Елена и Дарья.
Елена призналась, что думала о том же всю ночь. Но решение должно принадлежать Дарье, потому что именно ей предстояло стать сестрой Кристины. На вопрос, кем окажется сама Елена, она с горечью перебрала возможные роли: бывшая жена отца, не знавшая о первом ребёнке, или мачеха, которая никогда не участвовала в жизни падчерицы.
Олег обещал начать поиски, но Дарья не хотела, чтобы он появился первым — с деньгами, оправданиями и попыткой облегчить собственную вину. Она предложила найти Кристину вдвоём, спокойно рассказать правду и предложить знакомство без участия отца. После этого старшая дочь сама решит, открывать ли перед Олегом дверь.
Елена обняла её и подумала, что перестала замечать, когда девочка с косичками превратилась во взрослую женщину с ясными принципами. Они договорились попробовать.
На поиски ушло три дня. Дарья просматривала страницы в социальных сетях, связывалась со старыми знакомыми Оксаны и сопоставляла редкие сведения из писем. Упорство привело к результату: Кристина жила в том же городе, где вырос Олег и где находился его дом. Она работала медсестрой в местной больнице — именно в той, где недавно умерла Лариса Петровна.
Кристина не была замужем и жила одна. На её странице оказалось мало снимков: несколько фотографий с работы, несколько — с рыжим котом Персиком. Елена долго рассматривала лицо девушки. От Олега ей достались серые глаза и знакомая линия подбородка, но взгляд был прямым и твёрдым, как у человека, рано привыкшего рассчитывать только на себя.
Валентина Степановна заглянула через плечо и заметила, что девушка красива и похожа на отца, но в её глазах нет его вечного желания ускользнуть от ответственности. Дарья укорила бабушку за резкость, однако та стояла на своём: в Кристине чувствовалась честность.
Дарья долго редактировала первое сообщение, стараясь не напугать незнакомую сестру. В конце концов написала: «Здравствуйте. Меня зовут Дарья. Полагаю, мы с вами родственницы. Можно ли поговорить?»
Ответа не было шесть часов. Дарья грызла ногти, Елена каждые несколько минут проверяла экран, даже Валентина Степановна потеряла обычное спокойствие. Когда сообщение пришло, в нём не оказалось ни удивления, ни просьбы объяснить.
«Я знаю, кто вы и кто ваш отец. Если собираетесь просить прощения от его имени, делать этого не нужно. Если хотите встретиться сами — согласна. Завтра, в три часа, в небольшом кафе на центральной улице».
Дарья перечитала ответ вслух. Кристина всё это время знала о второй семье Олега и, вероятно, давно представляла день, когда кто-нибудь из той семьи войдёт в её жизнь…
