После паузы Кристина добавила, что всё же готова попробовать узнать его. Пока не как отца — это название нужно заслужить, — а как человека, который когда-то был частью жизни Оксаны. Олег опустил голову, и в его глазах снова появились слёзы.
Елена наблюдала за ним со сложным чувством. Мужчина, которого она считала неспособным на искреннее переживание, плакал перед дочерью, оставленной им на двадцать шесть лет. Почему он не мог быть таким раньше? Почему признание пришло лишь после смерти матери, развода и полного разрушения привычной жизни? Ответов не существовало, а их поиск уже ничего бы не изменил.
Олег прошептал благодарность. Кристина честно ответила, что предоставляет ему гораздо больше, чем он заслуживает. Затем всё-таки взяла конверт и убрала в сумку.
— Не потому, что мне нужны ваши деньги. Мама всю жизнь работала, чтобы я ни в чём не нуждалась. Эти средства — признание её труда, жертв и любви. Я приму их в память о ней, а не как цену за ваши поступки.
Олег не смог ответить. Дарья внезапно поднялась, обошла стол и обняла отца. Сначала он застыл, затем прижал младшую дочь к себе и спрятал лицо в её волосах.
— Прости меня, Дашенька. За маму, за Кристину, за годы лжи, в которых заставил жить вас обеих.
— Я знаю, папа, — повторила она. — Знаю.
Елена почувствовала, как напряжение в груди немного ослабевает. Это ещё не было прощением; возможно, до него оставалось очень далеко. Скорее пришло принятие того, что Олег оказался плохим мужем, часто поступал подло, но всё-таки был отцом Дарьи. Дочь любила его не за безупречность и не по материнскому приказу, а потому, что любовь ребёнка редко подчиняется справедливому расчёту.
Кристина смотрела на их объятие без зависти. Потом поблагодарила Елену за присутствие. Та напомнила: Кристина сама попросила её прийти.
— Потому что вы тоже связаны с этой правдой, — объяснила девушка. — Мы все оказались внутри одной истории. Если хотим идти дальше, нельзя снова прятать её части и проходить через них поодиночке.
Елена улыбнулась. В двадцать шесть Кристина рассуждала мудрее людей, которые были почти вдвое старше. Жизнь заставила её рано научиться видеть вещи без удобных украшений.
Они покинули кафе не одной дружной семьёй и не людьми, между которыми внезапно исчезли обиды. Олег и Кристина только договорились о возможности следующего разговора. Дарья по-прежнему любила обоих родителей и не собиралась выбирать. Елена не вернулась к мужу и не пересмотрела решение о разводе. Но впервые никто не лгал о том, кем является и чего способен дать другому.
До праздника оставалось несколько недель. За это время Дарья и Кристина продолжали встречаться, Валентина Степановна освобождала место за столом ещё для одной гостьи, а Елена привыкала к мысли, что новая семья может складываться не по заранее заданному рисунку. В ней не требовалось изображать идеальность; достаточно было говорить правду и приходить, когда тебя ждут.
Праздничный вечер они решили провести вчетвером: Елена, её мать и две дочери Олега. Маленькая квартира не могла предложить роскоши большого дома, но Валентина Степановна заранее достала лучшие тарелки и хрустальные бокалы из старого серванта. Кристина пришла вовремя, Дарья помогла накрыть на стол, а телевизор тихо передавал концерт, знакомый по многим прошлым зимам.
Когда до полуночи осталось немного, четыре женщины заняли места вокруг скромного стола. За окном уже вспыхивали первые огни, а в комнате было тесно, тепло и спокойно. Елена оглядела лица, которые ещё недавно невозможно было представить рядом, и поняла: праздник впервые не требовал от неё притворства…
