Квартира встретила нас запахом сырости, старой краски и кошачьего наполнителя. Агент Дарина, рыжеволосая женщина с быстрыми глазами, стояла в коридоре с папкой и щёлкала ручкой так нервно, что этот звук сразу начал раздражать.
— Планировка хорошая, — бодро объясняла она. — Комнаты раздельные, коридор просторный, окна выходят на разные стороны. При нормальном ремонте получится очень приличное жильё.
Галина Степановна уже шагала из комнаты в комнату, не слушая окончаний фраз. Она открывала шкафы, простукивала трубы, наклонялась к батареям и распоряжалась пространством с уверенностью человека, который давно считает всё своим.
— Здесь спальня молодых, — объявила она в самой большой комнате. — В маленькой я себе диван поставлю, когда буду приезжать. А третью не трогайте, потом под детскую сгодится.
Я осталась у окна. За стеклом стояла серая стена соседнего дома. «Я себе диван поставлю». «Когда буду приезжать». В этих словах не было гостевой осторожности; в них уже слышался хозяйский ключ, повернутый в замке.
Я обернулась к Назару.
— Тут не обои надо считать, а всё сразу. Проводка старая, трубы в потёках, сантехника выглядит ненадёжно. Если мы отдаём всю сумму за квартиру, на что будем приводить её в порядок?
Назар спрятал руки в карманы куртки и пожал плечами. В присутствии матери он мгновенно становился мягким, как бумага: куда нажмут, там и сложится. Наедине он ещё мог спорить, делать вид, что принимает решения, но рядом с ней весь его голос куда-то исчезал.
— Мама сказала, жить можно. Косметику сами сделаем. Ты опять ищешь проблемы.
— Я вижу не проблемы, а расходы, — ответила я. — И трубы, которые могут прорваться в самый неподходящий день.
Галина Степановна как раз подцепляла носком край старого линолеума. Я подошла ближе.
— Квартира может подойти, но вложения потребуются сразу. Ваши шесть миллионов готовы к переводу?
Она замерла на секунду, потом медленно выпрямилась и посмотрела на меня с обидой, будто я испортила семейный праздник.
— Ну что ты за человек, Олеся? Мы же не табуретку выбираем, а будущий дом. Конечно, деньги есть. Лежат, ждут своего часа…
