В то воскресенье в нашей крохотной съёмной квартире было редкое спокойствие: чайник едва слышно посвистывал, за окном моросил дождь, Назар сидел за столом в растянутой футболке и лениво доедал бутерброд. Я как раз потянулась к чашке, когда входная дверь распахнулась так резко, будто её открыли плечом.
— Собирайте деньги, я подобрала вам квартиру, — заявила Галина Степановна с порога.
Она вошла без звонка, без извинений и без малейшей попытки снять мокрые ботинки. По светлому полу сразу потянулись грязные разводы, а её пуховик, тяжёлый от дождя, оказался на спинке стула, где висела моя выглаженная блузка.
Я застыла с чайником в руке. Вода попала не в чашку, а на столешницу и растеклась блестящим пятном. Назар даже не поднялся. Он только поспешно закивал, словно каждое слово матери уже было решением, а не предложением…
— Раз мама нашла, значит, надо смотреть, — пробормотал он с набитым ртом.
Галина Степановна бросила на стол распечатку объявления. Лист был помят по углам, будто она всю дорогу сжимала его в кулаке.
— Три комнаты, нормальный район, транспорт рядом, клиника неподалёку, рынок через квартал. За такую площадь двенадцать миллионов — почти подарок. Я уже говорила с агентом.
Я аккуратно поставила чайник, вытерла воду и только потом посмотрела на неё. На полу темнели следы, блузка мокла под чужим пуховиком, а будущая свекровь сияла так, будто принесла нам не объявление, а ключи от счастья.
— Мы собирались искать двухкомнатную, — сказала я как можно спокойнее. — Большая квартира нам сейчас не по силам. И ремонт тоже нужно учитывать.
— Ой, Олесенька, опять ты со своими расчётами, — отмахнулась Галина Степановна. — Твои родители участок продали, деньги у них есть. Шесть миллионов дадут они, шесть внесу я. Всё честно: пополам, как и должно быть в семье.
Она выделила слово «пополам» так, будто оно закрывало любые возражения. Назар при этом опустил глаза в тарелку и снова закивал, даже не пытаясь уточнить детали. Договорённость и правда была: моя мама, Вера Павловна, обещала помочь мне крупной суммой, а Назар уверял, что его мать добавит ровно такую же часть из своих сбережений.
— Сначала съездим и посмотрим, — ответила я. — Без спешки. С агентом я свяжусь сама.
Спорить из-за грязи и испорченной блузки я не стала. Просто взяла распечатку, сохранила номер и ещё раз посмотрела на цену. Цифры на листе вдруг показались слишком тяжёлыми, будто их можно было не прочитать, а поднять руками…
