София ждала его в кабинете Ларисы Павловны. На столе лежала стопка испорченных листов, а сверху — законченный рисунок. Девушка подняла на Максима усталые глаза и протянула портрет обеими руками.
Точность была поразительной. На бумаге был изображён Богдан Савчук, но не тот приветливый человек, которого знали коллеги. Черты исказила ярость, губы растянулись в злобном оскале, а взгляд лишился привычного тепла. Через щёку проходил след раны — тот самый изгиб, который повторялся среди ранних чёрных линий. София нарисовала его таким, каким увидела в ночь убийства, сразу после борьбы с Павлом.
— Спасибо, дочка, — прошептал Максим. — Ты сделала больше, чем кто-либо мог от тебя требовать. Теперь это закончится.
София слабо кивнула. Она ещё не могла говорить свободно, но впервые в её взгляде страх не был главным чувством.
После официального допуска к операции Черненко передал Максиму миниатюрный диктофон и средство связи с группой. Служебное оружие вернули ему только на время встречи. Начальник ещё раз предупредил: задача состоит в получении признания и безопасном задержании. Если Богдан появится с оружием, Максим не должен пытаться справиться один.
К полудню старые кирпичные корпуса выступили из низких облаков. Выбитые окна темнели пустыми проёмами, ветер гонял по двору мусор. Внутри главного цеха ржавели остатки оборудования, под ногами хрустели стекло и штукатурка. Максим занял место на открытом участке, а сотрудники скрылись за колоннами и в соседних проходах. Их присутствие нельзя было заметить от входа.
Ровно в двенадцать возле корпуса остановился автомобиль. Богдан вышел один. Дорогой костюм резко выделялся на фоне пыльных стен. Он двигался уверенно, но правую руку не отводил от полы пиджака.
— Зачем было тащить меня в эту развалину? — спросил он, остановившись в десяти шагах. — Можно было поговорить нормально.
— Нормально мы разговаривали десять лет. Теперь я хочу услышать правду.
— О чём?
Максим посмотрел в лицо человека, которого когда-то называл братом.
— Почему ты убил Павла Гнатюка и его семью?
На несколько секунд маска Богдана исчезла. Затем он усмехнулся, словно вопрос был нелепым.
— У тебя окончательно помутился рассудок.
— Николай Остапович видел тебя с украденной папкой. У нас есть запонка Павла, которую ты носил с собой. София вспомнила автомобиль, портсигар и твоё лицо. Отрицать больше нечего.
Богдан перевёл взгляд на тёмные проходы цеха, но не ушёл. Его плечи постепенно опустились.
— Ты всегда был слишком правильным, Максим. Такой же, каким хотел казаться Павел. Вы оба верили, что честность сама по себе способна кого-то защитить.
Эти слова стали первой трещиной. Максим не перебивал. Он чувствовал под одеждой вес диктофона и знал: правда наконец выходит из тени…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
