Через неделю рисунки изменились. Среди спутанных линий проступили узнаваемые очертания. София снова и снова изображала один дом: высокое крыльцо, три окна на фасаде, тёмная крыша. Всё здание она густо заштриховывала, будто оно выгорело изнутри. По сторонам тянулись искривлённые голые деревья, а над крышей нависало огромное пятно. Иногда оно почти полностью закрывало дом, иногда касалось только края, однако не исчезало ни на одном листе.
Максим понял, что отцовской чуткости здесь недостаточно. Он нашёл детского психолога Ларису Павловну, специалиста с многолетним опытом. Её кабинет располагался в старом здании на тихой улице и совсем не походил на лечебное помещение: мягкие кресла, высокие книжные шкафы, спокойный свет, запах травяного чая. Максим разложил рисунки на низком столе и напряжённо ждал, пока женщина изучит их один за другим.
— То, что София начала рисовать, очень важно, — сказала Лариса Павловна. — До сих пор пережитое существовало внутри неё без выхода. Теперь у него появился язык.
— Но что она пытается сказать? Дом я узнаю. А это пятно?
Психолог несколько секунд всматривалась в густую штриховку.
— Дом часто связан с чувством безопасности. Для Софии это место, где безопасность была разрушена. Тёмная фигура может воплощать сам страх, события той ночи или человека, которого она увидела.
Максим подался вперёд.
— Значит, перед нами убийца?
— Не обязательно его буквальный портрет. Память пятилетнего ребёнка хранит угрозу иначе, чем память взрослого. Лицо могло исчезнуть, а ощущение осталось: нечто огромное, тёмное, способное поглотить весь мир. Сначала Софии нужно помочь отделить эту тень от себя и понять, что сейчас она находится в безопасности.
Лариса Павловна согласилась работать с девушкой. Первые встречи проходили почти без движения. София сидела в кресле, смотрела в одну точку и никак не отвечала, пока психолог читала ей короткие истории или спокойно говорила о самых обычных вещах. Вопросов она не задавала и не требовала реакции. Максим ожидал за дверью, мерил коридор шагами и впервые особенно остро чувствовал собственное бессилие. В работе он привык искать, проверять, добиваться ответа; здесь же ему оставалось доверить самого дорогого человека чужой осторожности.
На третьей встрече на стол положили бумагу и карандаши. София сперва покачала головой, но через несколько минут придвинула к себе лист. Появились знакомые крыльцо и окна, затем деревья и тёмная громада.
— Она тебя пугает? — негромко спросила Лариса Павловна.
София кивнула.
— Чего она хочет?
Девушка долго не двигалась. Потом рядом с тенью нарисовала маленькую фигурку и перечеркнула её несколькими тяжёлыми линиями.
— Ты думаешь, она хочет, чтобы тебя не стало?
София снова кивнула. По щеке скользнула единственная слеза, но девушка даже не попыталась её вытереть. Рисунок впервые показал не только прошлый ужас, но и убеждение, с которым она прожила десять лет: опасность искала именно её и однажды непременно вернётся…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
