— Пошли завтракать. Потом глянем документы и решим, что дальше.
Она шла рядом так осторожно, будто ступала по тонкому льду, который вот-вот треснет. Кухня с кучей техники, большим столом, кофеваркой казалась ей, видимо, иным миром. Алина озиралась так, словно оказалась в музее чужого богатства.
— Садись, — кивнул Марк.
Она села на край стула, словно боялась испортить обивку.
— Расслабься, я тебя есть не собираюсь, — сухо бросил он.
— Вы всегда так разговариваете? — вдруг спросила она.
— Это как?
— Так, будто я вам мешаю дышать. Спокойно и жестоко, — сказала она просто как факт.
Это ударило по нему больнее любых претензий.
— Я… — Марк откашлялся. — Прошу прощения. Отвык от гостей.
— А я не привыкла к домам, где даже пол теплый, — горько усмехнулась она.
После завтрака Алина принесла документы. Руки у нее дрожали заметнее, чем вчера. Она разложила бумаги на столе. Марк присел рядом.
— Так, давай по порядку. Подписка о невыезде по заявлению отчима. Заявление о краже, поданное две недели назад. Постановление об открытии дела. Свидетельство о смерти матери четырехмесячной давности. И самое главное — копия завещания. Квартира полностью переходит Алине. Ты точно ничего не подписывала?
Марк наклонился ближе, будто хотел прочесть ответ в ее лице.
— Ничего, — она покачала головой. — Он требовал, чтобы я отказалась от квартиры в его пользу. Говорил, что мама ошиблась, что была не в себе. Но я не могла. Это единственное, что от нее осталось.
— Почему ты сбежала? — тихо спросил он, хотя ответ уже знал.
— Он сказал, что или я по-доброму перепишу квартиру, или он сделает так, что меня вывезут по-плохому. И что никто мне не поверит.
Пальцы Алины сцепились так крепко, что побелели. Она подняла на него прямой взгляд.
— А вы бы поверили?
Марк глубоко вдохнул и на миг задержал дыхание. Слова девушки странно рвались внутрь, словно кто-то осторожно, но упорно втискивал в него чужую боль.
— Сейчас — да, — сказал он наконец честно.
Алина моргнула, быстро, смущенно, словно не ожидала такого ответа и не знала, что с ним делать. Ее лицо на миг стало мягче. Во взгляде вспыхнуло что-то похожее на благодарность.
— Хорошо.
Марк медленно встал, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри снова нарастало странное напряжение.
— У меня сегодня дела, после обеда едем к юристу. Есть один человек, который на таких схемах собаку съел. Разберемся.
Алина кивнула, но лицо ее напряглось, словно она от чего-то защищалась. Было видно, что она боится уже самого факта надежды, как чего-то, что могут отобрать в любой момент.
— Можно? — она несмело прикусила губу. — Можно я до обеда здесь побуду? Просто я плохо спала, а тут тихо.
Марк почувствовал, как внутри что-то потеплело и потяжелело одновременно. Странная смесь тепла и ответственности.
— Сиди сколько хочешь. Дом на сегодня тоже твой.
Она выдохнула так, будто он только что снял с нее мешок, набитый камнями. И Марк вдруг поймал себя на том, что ему нравится видеть, как ее плечи хоть немножко, буквально на миллиметр, расслабляются. Слишком нравится. Он почти резко отвернулся, будто стряхивая это ощущение.
— Я поехал в офис, разберусь с работой. Вернусь — поедем к юристу, — сказал он уже более обыденно.
— Хорошо, — снова тихо кивнула она. — И еще раз спасибо, Марк.
Когда он вышел, Алина улыбнулась ему вслед. Несмело, по-детски, искренне. Эта улыбка въелась ему в голову на весь день, как заноза, которую невозможно вытащить.
Рабочий день у Марка разваливался с первых минут. Он ходил из кабинета в кабинет, ставил подпись за подписью, кивал в ответ на вопросы, которые сливались в один сплошной шум.
— Марк Александрович, где договор? Что с налогами? Поставщики срывают сроки. Что делаем?
Он слышал слова, но сознание скользило мимо. В голове упорно всплывала другая картина: девушка в тонкой куртке на трассе, ее руки, дрожащие над документами, ее вопрос «А вы бы поверили?». Марк, сам того не замечая, сжимал ручку так, что она едва не ломалась в пальцах.
Телефон в кармане задребезжал резко, назойливо. Номер неизвестный.
— Марк Александрович, — голос был грубый, слишком спокойный и самоуверенный. — Советую передать мне девчонку, которую ты подобрал вчера. Это семейное дело, не влезай.
У Марка в животе неприятно похолодело.
— Кто это? — он говорил ровно, но внутри все сжалось.
— Тот, кто ищет свою дочь Алину. Вчера ты подобрал ее на трассе и привез к себе. Давай без глупостей. Мне проблемы не нужны. Тебе, поверь, тоже.
Связь оборвалась. Марк еще несколько секунд сидел с телефоном в руке, слушая, как гулко стучит кровь в висках. Это был он. Отчим. Человек, который привык получать все, что захочет. Тот, кто не остановится перед шантажом.
Марк резко встал. Следующие минуты он почти не помнил. Выскочил из офиса, рванул к машине. Сердце билось так, будто пыталось пробить грудную клетку. Надо было сразу везти ее к юристу. Надо было не оставлять одну. «Черт, что я себе надумал?» — раздирали мысли.
Когда машина врезалась фарами в знакомое подворье, он уже чувствовал: что-то не так. Дверь гостевого дома была приоткрыта. Она даже не пыталась закрыть.
— Алина!
Марк влетел внутрь. Пусто. Ни единой бумажки на столе. Документы исчезли. На полу валялись разбросанные скрепки. Будто кто-то резко рванул ее сумку и вытряхнул содержимое. На подоконнике — свежий, влажный от снега след грязной обуви. Он метался по маленькому домику, как по клетке, звал ее, хотя уже знал, что ответа не будет.
Пальцы дрожали, когда Марк набирал номер охранной фирмы, обслуживавшей поселок…
