Ищейка должен был отправлять Данилюку фотографии исчезнувших товарищей и короткие сообщения, подтверждавшие, что очередь приближается. Савчук осторожно заметил, что такая психологическая атака выглядит слишком жёсткой. Кремень напомнил ему о записях из телефонных архивов. Настоящая жестокость, сказал он, ждёт беглеца в конце, а страх лишь даст время осознать неизбежность.
Следующей целью в оставшиеся до рассвета часы стал Михаил Яценко. Серое пятиэтажное общежитие стояло на окраине. Стажёр жил на четвёртом этаже в комнате на двоих, но сосед уехал в отпуск. Фантом видел через окно, как парень собирает вещи. Руки у него тряслись настолько, что сигарета несколько раз выпадала из пальцев. Он явно хотел исчезнуть до утра.
Внизу дежурил пожилой вахтёр, уснувший ещё вечером. Соседняя комната пустовала, двое жильцов напротив ушли развлекаться и не собирались возвращаться до рассвета. Убедившись, что коридор свободен, Руденко разрешил вход. Фантом, Таран и сам Кремень прошли мимо спящего дежурного и поднялись по тёмной лестнице, слыша за дверями лишь чужой храп.
У комнаты Яценко Задорожный различил скрип кровати. По его знаку Черняк выбил слабый казённый замок плечом. Стажёр сидел на узкой кровати в одежде, рядом стояла раскрытая дорожная сумка. Увидев незнакомцев, он схватил большой нож, но Таран перехватил запястье и заставил выпустить оружие. Фантом закрыл ему рот и тихо предупредил, что второй попытки сопротивления не будет.
Яценко затих, только глаза метались от одного вошедшего к другому. На столе возле бутылки лежала фотография немолодой женщины. Руденко взял снимок, и пленник сразу потребовал не трогать его мать. Кремень аккуратно вернул фотографию на место. Он ответил, что Марина тоже не имела отношения к чужим амбициям, однако это не остановило Михаила в подсобке.
Стажёр стал ссылаться на приказы Остапенко и уверять, будто боялся отказаться. Андрей Николаевич напомнил: Яценко не просто находился рядом, а сам записывал преступление и явно получал удовольствие от власти над жертвой. Телефон со стола потребовал пароль. После нескольких безуспешных попыток заговорить Михаил выдавил нужные цифры.
Фотография матери продолжала лежать на столе между ними. Яценко то и дело смотрел на неё, словно ждал, что одно присутствие знакомого лица способно защитить от последствий. Руденко понимал этот взгляд. Он сам сейчас цеплялся за воспоминания о Марине до больницы — смеющейся, спорящей, торопящейся на занятия. Но родительская любовь не отменяла совершённого. Она лишь делала цену чужого решения понятнее.
На несколько мгновений Кремень представил женщину со снимка, которая будет звонить сыну и не получит ответа. Эта мысль причинила ему боль, но не изменила приговора. Михаил тоже видел перед собой чью-то дочь и мог остановиться, отказаться, позвать помощь. Вместо этого он выбрал камеру телефона. Андрей Николаевич положил снимок ровно на прежнее место, не позволяя никому из своих даже коснуться чужих вещей.
В скрытой папке находилось семнадцать файлов с Мариной. Руденко недолго смотрел на список, затем забрал устройство и приказал отвезти пленника в загородный дом. По пустому коридору Яценко вывели так тихо, что вахтёр у входа не проснулся. Когда багажник автомобиля закрылся, Кремень отметил поимку шестого участника. До возвращения Марченко Лекарь успел закончить этот незавершённый счёт, а карьер принял ещё одно тело…
