К вечеру следующего дня Николая Марченко доставили в сырой подвал загородного дома. При захвате он сопротивлялся, поэтому лицо было разбито, а руки крепко привязаны к спинке тяжёлого стула. Руденко спустился по бетонной лестнице и сел напротив. Он назвал шестерых товарищей беглеца, которых уже не было в живых, медленно произнося каждую фамилию.
Марченко тяжело сглотнул и попытался купить себе время сведениями о Данилюке. Кремень ответил, что последнего беглеца уже ищут и обязательно достанут, где бы тот ни прятался. Николаю оставляли единственную возможность уменьшить предстоящие страдания: подробно объяснить, почему группа выбрала именно Марину. После долгой паузы пленник облизнул разбитую губу и начал говорить.
Два года назад Остапенко предложил перейти к новому виду преступлений. Они стали высматривать молодых, одиноких девушек, за которых некому было вступиться: студенток из общежитий, дочерей неблагополучных родителей, людей без денег и связей. Во время фиктивного задержания им подбрасывали запрещённые вещества, а затем обещали закрыть дело в обмен на подчинение. Страх перед обвинением лишал жертв способности обратиться за помощью.
Марченко признал, что пострадавших могло быть больше четырнадцати. Точного числа никто из группы не вёл: для них чужая жизнь была лишь очередным эпизодом. Марину заметили не случайно. Остапенко заранее выяснил, кто её отец, и решил доказать приятелям, что способен унизить любого, даже дочь бывшего Кремня. Его тщеславие оказалось единственной причиной выбора.
Пока Николай говорил, Руденко впервые услышал полную схему без обрывков и недомолвок. Восемь человек не просто пользовались отдельными случаями — они выстроили привычный порядок, в котором служебная власть превращалась в инструмент запугивания. Каждый следующий эпизод казался им безопаснее предыдущего, потому что ни одна жертва не смогла добиться открытого расследования. Молчание девушек преступники принимали за подтверждение собственной силы.
Особенно тяжело прозвучало признание, что точный счёт никому не известен. Четырнадцать было лишь числом, которое сумел вспомнить Остапенко под давлением. За ним могли скрываться другие лица, другие больничные палаты и такие же ночи, прожитые в страхе. Кремень понял: даже уничтожив всю восьмёрку, он не узнает, скольких людей они успели сломать. Это не ослабило решение, но лишило его последней иллюзии завершённости.
Андрей Николаевич поднялся и сказал, что Руслан действительно доказал только одно — собственную неспособность предвидеть последствия. На его зов в подвал вошёл Лекарь. При виде Гнатюка Марченко задрожал и поспешно назвал точное местонахождение Данилюка: тот писал ему из гостиницы в приморском городе другой страны. Савчук немедленно получил адрес и передал его человеку, который уже работал на месте.
Николай напомнил, что выполнил условие, и попросил свободы. Кремень ответил отказом. Лекарю велели провести с пленником остаток ночи, не позволяя забыть ни один крик тех, кого он запугивал. Когда Руденко поднимался наверх, из подвала донёсся первый вопль. К рассвету седьмой участник группы умер, а вскоре тяжёлый груз увёл его тело на дно карьера.
В полдень Ищейка сообщил, что иностранный посредник нашёл последнюю цель. Данилюк заперся в гостиничном номере, без конца заказывал еду и почти не выходил. Наблюдатель мог проникнуть к нему той же ночью, но незаметно вывезти живого пленника через строгий пограничный контроль было невозможно. Он предлагал закончить всё на месте.
Руденко тяжело принял ограничение. Он хотел сам услышать ответ последнего виновного, однако понимал, что попытка тайной перевозки погубит операцию. Разрешение было дано с условием не превращать финал в мгновенное избавление и прислать подтверждение. Отключив связь, Андрей Николаевич сказал Тарану, что в списке осталась одна фамилия. Когда-то он мечтал навсегда оставить кровь в прошлом, построить законный бизнес и вырастить дочь в безопасности. Восемь подонков разрушили эту надежду…
