Елене присудили чуть больше шести миллионов гривен вознаграждения. Олег, получив выписку с банковского счёта, попытался строить планы на будущее: «Квартиру детям купим, в путешествие поедем…»
Но слова звучали натужно и фальшиво. Он казался истощённым, будто невидимая пружина внутри него, сжатая за эти месяцы до предела, наконец лопнула. Через десять дней после получения денег, в обычную субботу, она нашла его на диване в гостиной.
Он лежал спокойно, подложив ладонь под щёку, словно прилёг отдохнуть на минутку. Только губы были чуть приоткрыты, будто для последней, так и не сказанной шутки. Тишина в доме была новой, густой субстанцией, заполнившей всё пространство.
Она упала на колени, схватила его холодеющую руку и стала яростно тереть, думая: «Просто затекла. Сейчас согреется, сейчас пройдёт». Осознание накатило ледяной волной, медленно, сантиметр за сантиметром.
Он преодолевал всё ради неё. Авария, угрозы бандитов, бесконечный стресс суда. Он был её скалой. А она, ослеплённая золотым блеском, не увидела смертельных трещин. Она так боялась мифического проклятия монаха, что не заметила, как прокляла их сама — своей жадностью, превратившей мужа в невольного соучастника.
Не в краже клада, нет. В краже их покоя, их общего будущего. Деньги мгновенно стали для неё просто резаной бумагой, пеплом…
