Три месяца спустя. Дело Шевченко стало главной новостью года.
Документы из сейфа, сотни страниц записей, фотографий, финансовых отчетов легли на стол генерального прокурора. Потом в суд. Потом на первые полосы всех газет.
Тридцать четыре жертвы. Тридцать четыре девушки, которые пропали на междугородней трассе за десять лет. Имена, даты, места захоронений.
Поисковые группы работали три месяца. Нашли двадцать семь тел. Остальные так и остались в земле, в болотах, в бетоне.
Двадцать семь семей получили возможность похоронить своих дочерей. Шевченко сидел в следственном изоляторе и ждал суда. Охрана усиленная, камера одиночная.
Но слухи просачивались. Заключенные знали, за что он сидит. И ждали своего часа.
Он пережил три покушения за первый месяц. Каждый раз — чудом.
Но чудеса не длятся вечно. Литвиненко сдался властям, как обещал. Дал показания на всех, на мертвых и живых.
Получил государственную защиту и пятнадцать лет с учётом сотрудничества. Левченко и Черненко нашли позже. Оба были живы.
Левченко первым согласился говорить и дал подробные показания.
Черненко тоже рассказал следствию о том, что годами видел на трассе.
Система рухнула. Десятки чиновников, полицейских, бизнесменов под следствием, под арестом, в бегах. Те, кто крышевал Шевченко на уровне области и выше, спешно отрекались, прятали следы и исчезали.
Но документы уже были в прессе. Уже были в интернете. Уже были везде.
Савченко следил за новостями издалека. Он вернулся к своей работе. Фура, трасса, тысячи километров.
Груз туда, груз обратно. Тишина, дорога, размышления. Но кое-что изменилось.
Раз в месяц он приезжал в соседний город. К Ольге и Кате. Обедал с ними, разговаривал, помогал по дому.
Раз в месяц ходил на кладбище. К Михаилу. Стоял у могилы, молчал, вспоминал.
И раз в месяц ездил по той самой междугородней трассе. Участок между областным центром и соседним городом. Смотрел на обочины, на остановки, на одиноких путников.
Не потому, что искал неприятности. Потому что знал, они случаются. Всегда.
Везде. С теми, кто не может защитить себя. И если он окажется рядом, он защитит.
Потому что это то, что он умеет. Потому что это то, кем он стал. Междугородняя трасса.
Ночь. Февраль. Савченко вел фуру сквозь метель.
Снег бил в лобовое стекло. Дворники едва справлялись. Видимость 20 метров, не больше.
Опасная погода. Нужно бы остановиться. Но он видел что-то впереди.
На обочине. Силуэт в свете фар. Человек.
Голосует. Савченко сбросил скорость. Присмотрелся.
Девушка. Молодая, в легкой куртке. Одна.
Ночью. В метель. Он остановился.
Открыл дверь.
— Эй, садись!
Она подбежала. Забралась в кабину. Замёрзшая. Испуганная.
— Спасибо. Спасибо большое. Я уже час стою. Никто не останавливается.
— Куда едешь?
— В областной центр.
