Кладбище на окраине соседнего города. Савченко стоял у могилы Михаила Бондаренко и молчал.
Простой памятник. Серый гранит. Фотография.
Даты. 1965–1999. Погиб при исполнении воинского долга.
34 года. Целая жизнь, которая оборвалась на горном перевале. Савченко достал из кармана фляжку.
Открыл, плеснул немного из фляжки на землю.
— За тебя, брат!
Потом сделал глоток.
— Я сдержал слово, — сказал он тихо.
Поздно, но сдержал. Катька жива. Ольга в порядке.
Те, кто хотел им навредить, больше никому не навредят. Ветер шелестел в голых ветвях деревьев. Серое небо, серый снег.
Стоял холодный ноябрьский день.
— Я должен был приехать раньше, — продолжал Савченко.
— Должен был присматривать, как обещал, но не смог. Смотрел на Катьку и видел тебя. И чувствовал себя виноватым.
Он помолчал.
— Теперь по-другому. Теперь я буду приезжать. Часто. Буду рядом, как ты просил.
Он положил руку на холодный камень.
— Спи спокойно, брат. Ты заслужил.
Постоял ещё минуту, потом развернулся и пошел к выходу. У ворот кладбища его ждали Катя и Ольга.
Ольга Бондаренко — женщина сорока шести лет, худая, с усталым лицом и седыми прядями в тёмных волосах. Почти восемь лет вдовства не прошли бесследно. Она смотрела на Савченко, и в её глазах было то, чего он боялся увидеть все эти годы.
Не упрёк, не обида. Благодарность.
— Виктор, — сказала она тихо.
— Ольга.
— Спасибо.
— Не за что благодарить.
— Есть за что. Катя рассказала. Всё рассказала.
Савченко посмотрел на Катю. Та стояла рядом с матерью, смотрела на него.
— Я должен был быть рядом раньше, — сказал он. — Должен был.
— Ты был занят, — перебила Ольга. — Служил. Делал важное дело. Миша бы понял. Миша просил присматривать. И ты присмотрел, когда это было нужно, когда это было важно.
Она подошла ближе. Взяла его за руки.
— Не вини себя, Виктор. Пять лет я смотрела, как ты избегаешь нас, и понимала почему. Ты думал, что виноват в его смерти, но это не так. Он сам выбрал, сам решил остаться, потому что любил вас всех.
Савченко молчал.
— Он бы гордился тобой, — продолжала Ольга. — За то, что ты сделал для Кати. Гордился бы.
— Я убил людей.
— Ты защитил мою дочь.
— Это не…
— Это одно и то же.
Катя подошла, обняла его крепко, как тогда в фуре.
— Спасибо, дядя Виктор, за всё.
Савченко обнял её в ответ. Посмотрел поверх её головы на Ольгу.
— Я буду приезжать, — сказал он. — Часто, если вы не против.
— Мы не против, — сказала Ольга. — Мы ждали.
— Пять лет?
— Пять лет.
Они стояли у ворот кладбища. Трое людей, связанных одним человеком, который лежал под серым камнем. Семья, которая нашла друг друга снова…
