Роман Петрович продолжал стоять у задней стены. Он пришёл в кабинет, чтобы засвидетельствовать ожидаемый провал: Бондаренко заранее убедила его, будто прежние оценки Назара получены благодаря посторонней помощи. Теперь завуч наблюдал совсем иную картину. Подросток не метался, не просил продлить время, не заглядывал к соседям. Он продвигался по чужому для школы экзамену быстрее, чем многие одноклассники по обычному варианту.
Гнатюк то и дело смотрел на часы, затем переводил взгляд на учительницу. Она упорно избегала встречаться с ним глазами.
Через двадцать минут Назар вернулся к четвёртой задаче. Восстановив пропущенный минус, он вычислил определитель, получил обратную матрицу и проверил ответ умножением. Всё совпало. Пятая задача касалась параметрической кривой, шестая — сходимости ряда. Похожие приёмы им показывали, но формулировка университетского задания требовала значительно более строгой оценки.
Назар сравнил ряд с геометрической прогрессией и построил короткое доказательство. Когда перечитывал написанное, пальцы неожиданно дрогнули. Причиной была не сложность. Он представил, как Бондаренко объявит нестандартный способ неверным, сошлётся на несовпадение с ключом и поставит ноль. Тогда снова останутся только её уверенный голос и его неспособность заставить взрослых слушать.
В этот момент дверь осторожно открылась. В кабинет вошёл пожилой физик Павел Андреевич Мельник. На нём был тёмный вязаный жилет, в руке — кружка со стёршейся надписью. Извинившись, он сказал, что забыл здесь лазерную указку.
Лариса Михайловна кивнула на верхний ящик своего стола. Однако Мельник направился к нему не по прямой, а вдоль парт. Проходя мимо Назара, он увидел синюю папку, затем прочитал университетскую строку вверху листа. Физик ничего не спросил. Только посмотрел на Бондаренко долгим внимательным взглядом. Она сразу отвернулась к доске.
Указки в ящике не оказалось. Павел Андреевич закрыл его и молча вышел. После этого учительница крупно написала на доске, что до конца остаётся шестьдесят минут, дважды подчеркнула цифру и предупредила: каждый обязан смотреть лишь в свой лист, а разговор или попытка увидеть чужие ответы приведут к аннулированию результата.
Обращалась она ко всем, но смотрела только на Назара. Он уже изучал седьмое задание — задачу из теории чисел, которой на уроках не было. Несколько мгновений он не находил подхода. Внутри поднялся знакомый страх: не перед формулой, а перед возможностью оказаться именно таким, каким его заранее назвали.
Назар отложил карандаш и на секунду прикрыл глаза. В памяти всплыла кухня, свет лампы над столом и отцовская мысль: если застрял, не трогай условие — измени то, на что смотришь. Тогда мальчик представил неизвестное число через остатки от деления. У бесформенного примера появилась структура. Он выписал пять случаев, последовательно проверил каждый и получил ответ.
Половина времени почти прошла. Семь задач были закончены, а впереди ждали самые тяжёлые. Именно тогда Бондаренко впервые перестала убедительно изображать спокойствие. Она села, раскрыла журнал, тут же захлопнула и снова открыла его. Назар заметил это боковым зрением и понял: ловушка пока не дала ожидаемого результата.
Он ещё не догадывался, что опасность для учительницы заключалась не только в его решениях, но и в самом документе. К середине экзамена атмосфера в кабинете окончательно изменилась. Дети продолжали молчать, однако уже не были заняты исключительно своими заданиями. Они прислушивались к движениям у последней парты, где карандаш Назара то ускорялся, то замирал над листом.
Дарина почти закончила стандартный вариант, но не торопилась сдавать. Ей казалось, что стоит выйти, и всё главное произойдёт без неё. Соседка легко коснулась её локтя и глазами показала на синюю папку. Дарина кивнула. Обе понимали, что разные задания выдали намеренно, но понимание ещё не означало готовности выступить против преподавателя, который ставил итоговые оценки и писал рекомендации. Одним замечанием Бондаренко могла лишить ученика шанса на дальнейшее обучение.
Так возникало школьное молчание. Не из полного безразличия, а из осторожного расчёта: лучше переждать, не выделиться, не оказаться следующим.
Павел Андреевич тем временем остановился в коридоре у дежурного стола. Он много лет преподавал физику и не любил делать выводы, пока не собраны факты. Сначала он позвонил Наталье Васильевне, руководителю математического объединения. Ответа не было. Тогда Мельник отправил короткое сообщение: в кабинете проходит итоговая, одному ученику выдали неизвестный университетский материал, необходимо приехать как можно скорее.
Затем физик направился в учительскую и проверил папку с утверждёнными экзаменационными материалами. Внутри лежал только стандартный белый вариант. Синей диагностики ни в перечне, ни среди приложений не существовало.
Назар уже перешёл к восьмой задаче. Требовалось составить уравнение плоскости, проходящей через три заданные точки. Эта тема была почти знакомой: разности координат, два вектора, их векторное произведение. Он быстро закончил вычисления и проверил ответ подстановкой.
Над девятым заданием стоял заголовок «Элементы абстрактной алгебры». Нужно было определить, образуют ли обратимые целочисленные матрицы группу относительно умножения, и подтвердить вывод доказательством либо контрпримером. В школьной программе ничего подобного не встречалось. По спине Назара пробежал холод. Позже Бондаренко могла спокойно заявить, что он не владеет тем, чего ему никто не преподавал.
Он вспомнил две страницы отцовской тетради и четыре свойства: замкнутость, ассоциативность, наличие единицы и обратного элемента. Первые три условия выполнялись. Трудность возникала с четвёртым. Если определитель целочисленной матрицы не равнялся единице или минус единице, в обратной появлялись дробные значения, и она покидала исходное множество.
Назар выбрал простую диагональную матрицу, выписал обратную и сформулировал вывод. Строгость текста всё ещё вызывала сомнение, но внутри появилось облегчение. Он справился не случайно: ключ к рассуждению много лет хранился на пожелтевшем листе, оставленном отцом.
Бондаренко снова приблизилась к его столу.
— Продвигаешься?
— Решаю, Лариса Михайловна.
— Я вижу. Только помни: количество исписанных страниц ещё не говорит о правильности.
Реплику услышали несколько учеников. Влад нахмурился. Обычно во время итоговой учительница не обращалась к детям и тем более не оценивала их ответы до проверки. Назар промолчал. Он понял, что Бондаренко пытается хотя бы голосом вернуть себе прежнее превосходство. Но теперь её предупреждение звучало скорее как попытка убедить саму себя…
