Когда учительница отошла, Влад осторожно поднял руку.
— Лариса Михайловна, можно спросить?
— Если по условию.
— Нет. Почему у Назара не такой вариант, как у всех?
Кабинет мгновенно замер. Бондаренко медленно повернулась к нему и объяснила, что сложность подбирается с учётом индивидуальных обстоятельств.
— Но это же итоговый экзамен, — не отступил Влад. — Разве задания не должны быть одинаковыми?
У задней стены выпрямился Роман Петрович. Он явно не ожидал, что кто-то из учеников решится заговорить. Учительница сняла очки, тщательно протёрла линзы салфеткой и холодно предупредила Влада, что за нарушение порядка он может получить замечание. Ему следовало заниматься собственной работой.
Руку мальчик опустил, однако вопрос уже услышали все. Несколько человек посмотрели на завуча, ожидая ответа.
— Продолжаем выполнять задания, — после короткой заминки сказал Гнатюк. — Все вопросы, связанные с процедурой, разберём после окончания.
Он хотел успокоить класс, но добился обратного. Если завуч назвал проблему процедурной, значит, проблема действительно существовала. Дарина увидела резкий взгляд, который Бондаренко бросила на Романа Петровича. До этой минуты они казались единой стороной. Теперь между ними обозначилась первая трещина.
Назар тем временем решил десятое задание. За сложной заменой скрывался не слишком длинный интеграл, и на бумаге понадобилось всего несколько строк. Оставались последние два пункта. Внизу одиннадцатой страницы он заметил примечание, набранное мелким курсивом. Проходной уровень для участия в летней университетской программе составлял девяносто процентов. Рядом были регистрационный код и пояснение: официальная проверка возможна, если внесены данные участника.
Назар вернулся к началу. На первой странице рукой Бондаренко уже стояли его имя, фамилия, дата рождения и данные школы. Учительнице требовался низкий балл, который можно было приложить к решению о переводе. Однако, заполняя бланк, она сама превратила задуманную ловушку в документ, способный официально подтвердить результат.
Он взглянул на Ларису Михайловну. Та сидела прямо, изо всех сил сохраняя прежнее выражение лица. И тогда Назар догадался: её страшило не то, что он разберётся с несколькими сложными задачами. Она боялась, что выполненную работу признают настоящей.
До конца оставалось двадцать две минуты. Впереди лежали два доказательства, которые ему никогда не доводилось записывать самостоятельно. Но теперь мальчик видел не только математическую сложность. Он понимал, зачем этот экзамен появился на его парте. Рядом со страхом возникло другое чувство — холодная, ровная решимость закончить всё до последней строки.
Одиннадцатая задача занимала почти половину листа. Требовалось рассмотреть классы остатков по простому модулю и установить, при каких условиях заданная операция сохраняет структуру. С первого чтения формулировка казалась намеренно перегруженной. Назар прочёл её ещё раз, отбросил лишние слова и заметил знакомый принцип: перебирать отдельные случаи не нужно, достаточно показать общую закономерность.
Он записал определение, выделил два главных свойства и начал доказательство от противного. Почерк стал плотнее и мельче. Время уходило, но тревога уже не мешала — она заставляла внимательнее проверять каждый переход. Назар словно чувствовал, что сейчас оценивают не только его знания, но и право быть услышанным.
Бондаренко перестала притворно листать журнал. Она сидела за столом, положив ладони перед собой, и регулярно поглядывала на синюю папку. Роман Петрович отошёл от стены и приблизился к двери. После вопроса Влада он уже не выглядел человеком, уверенным в заранее известном исходе. Теперь завуч словно впервые задумался, что его присутствие могут счесть не нейтральным наблюдением, а соучастием.
Телефон в нагрудном кармане Гнатюка несколько раз завибрировал. Он не отвечал. В памяти звучала вчерашняя просьба Бондаренко прийти и «зафиксировать объективную картину». Накануне эта формулировка казалась разумной, а теперь приобретала совсем иной смысл.
В коридоре Павел Андреевич наконец получил сообщение Натальи Васильевны. Она уже возвращалась с совещания и просила сохранить все материалы в неизменном виде. Физик отправил ей фотографию утверждённого белого варианта и пояснил, что у Назара лежит документ, похожий на закрытую университетскую диагностику.
Затем Мельник попросил секретаря проверить журнал входящих документов. В школу не поступало никаких сторонних экзаменационных комплектов. Этот простой ответ превращал подозрительную странность в серьёзное нарушение: Бондаренко не просто подобрала более трудные задачи, она использовала материал, которого официально в учреждении не было.
Назар завершил одиннадцатое доказательство и поставил точку. Последнее задание требовало показать, что конечная группа простого порядка является циклической. Формулировку теоремы он знал, но самостоятельно её ещё не выводил.
Две минуты ушли напрасно. Назар написал начало, зачеркнул, снова вчитался в условие. Определения смешивались в голове. И тут из коридора послышалась знакомая осторожная походка, затем голос секретаря. Слов мальчик не разобрал, но сразу понял, кто пришёл. После ночной смены мать ступала именно так, будто старалась не тревожить уставшие ноги.
Оксану заранее пригласила Бондаренко. Накануне учительница позвонила в больницу и предупредила, что у её сына могут возникнуть серьёзные трудности с итоговой аттестацией. О другом варианте она не упомянула и своего плана не раскрыла. Попросила лишь подойти к завершению экзамена ради важного разговора.
Оксана закончила дежурство, не стала переодеваться, села в автобус и приехала прямо в школу. Теперь она стояла перед дверью в голубой медицинской форме, держа куртку на сгибе руки. Через узкое стекло женщина увидела сына за последней партой и учительницу, сидевшую напротив него с видом председателя комиссии.
— Можно войти? — негромко спросила она.
Роман Петрович не сразу открыл дверь.
— Работа ещё идёт. Подождите несколько минут.
— Мне велели прийти именно к этому времени.
Завуч вопросительно посмотрел на Бондаренко. Та едва заметно кивнула. Оксана вошла и осталась у двери. Дети обернулись, но Лариса Михайловна не потребовала смотреть в листы. Ей было нужно, чтобы мать увидела окончание экзамена и последующую проверку.
Учительница всё ещё надеялась вернуть события к первоначальному сценарию: непосильная диагностика, низкий балл, молчаливое согласие семьи на перевод. Появление матери на несколько секунд лишило Назара сосредоточенности. Он представил, как она всю ночь ухаживала за тяжёлыми пациентами, а теперь вместо сна приехала слушать обвинения в его адрес. Внутри поднялся стыд, хотя стыдиться ему было нечего.
Именно этого и добивалась Бондаренко: мальчик должен был почувствовать себя причиной материнской усталости и недовольства взрослых. Назар стиснул карандаш. Потом вспомнил ещё одну отцовскую фразу: нельзя принимать на себя вину только потому, что кто-то произнёс обвинение уверенным голосом.
Он вернулся к последней задаче. Порядок каждого элемента делил порядок группы. Поскольку общее число было простым, любой элемент, кроме единичного, мог иметь лишь тот же самый порядок. Значит, он порождал всю группу. Напряжение стало уходить. Доказательство оказалось коротким, не простым, но прозрачным.
Назар начал писать, не пропуская ни одного логического перехода. За окнами протянулся грузовой состав, стёкла тихо задрожали. В классе почти никто уже не решал. Даже не закончившие обычный вариант сидели неподвижно.
За четыре минуты до звонка секретарь приоткрыла дверь и передала Гнатюку записку. Прочитав её, завуч побледнел. Наталья Васильевна возвращалась и требовала сохранить каждый экзаменационный лист без исправлений и изъятий. Кроме того, директор ожидал немедленного объяснения происхождения синей папки.
Роман Петрович сложил записку и спрятал в карман. Бондаренко посмотрела на него, но он отвернулся. Прозвенел звонок. Назар дописал последнюю строку, ещё раз проверил вывод и положил карандаш на край стола. Ответы стояли напротив всех двенадцати заданий.
Лариса Михайловна поднялась. Холодная уверенность вернулась на её лицо, однако теперь держалась лишь усилием.
— Время закончилось. Сдавайте работы.
Первым делом она направилась к Назару и забрала синюю папку. Оксана подалась вперёд, но остановилась. Вернувшись за стол, Бондаренко достала красную ручку.
— Раз уж вокруг этого варианта возникло столько ненужных разговоров, проверим его немедленно и при всех.
Назар встретился взглядом с матерью. Она не улыбнулась, только чуть заметно кивнула. И в ту же секунду дверь кабинета распахнулась шире. На пороге стояла Наталья Васильевна Черненко, прижимая к боку кожаную папку. Увидев синюю обложку и красную ручку в руках Бондаренко, она мгновенно стала серьёзной.
— Лариса Михайловна, отложите ручку, — ровно произнесла она. — Прежде чем что-либо проверять, вы объясните, каким образом этот экзамен оказался у вас…
