Позже мать Андрея рассказывала о церемонии как о неожиданно ярком вечере. Представительная делегация руководства клинического комплекса приехала на завод в большом микроавтобусе. Высоких гостей торжественно встретили у проходной и проводили в просторный конференц-зал. Организаторы отказались от традиционного стола для президиума и оставили посередине широкий проход для выступающих. По одну его сторону рассадили приезжих, по другую — сотрудников предприятия. Такой формат выглядел более открытым и современным, хотя должностей и официальных лиц собралось немало.
На невысокую сцену поднялась нарядная ведущая и объявила открытие. Затем началась череда заранее подготовленных официальных приветствий. Говорили глава города, представитель отраслевого ведомства, директор завода и заместитель главного инженера. К счастью для слушателей, выступления были короткими и обходились без обилия сухих цифр. После них слово передали руководителю только что открытого производства.
На сцену вышел высокий, подтянутый мужчина средних лет, одетый модно, но без малейшей крикливости. Хорошо сидящий костюм, новая светлая рубашка и неброский галстук выглядели безупречно. Выступавший держался уверенно и не заглядывал в листы. Двумя точными фразами он рассказал, как установка и испытание медицинского оборудования заставили заводской коллектив почувствовать себя в некотором роде медиками.
В короткой речи не было тяжёлой официальности. Руководитель сумел ясно связать работу инженеров с медицинским назначением созданной аппаратуры и говорил о ней как человек, знающий производство изнутри. Мать Андрея слушала особенно внимательно: именно клиническому комплексу предстояло работать с результатом многолетнего труда заводского коллектива.
Выступление не оставило у женщины ни малейшего сомнения: перед ней грамотный инженер и сильный руководитель, который прекрасно знает своё дело. Ещё больше её поразила искренняя готовность производственников помогать медицине. Она не могла припомнить другого случая, когда представители завода предлагали такую помощь с подобной заинтересованностью.
Церемония продолжалась, но внимание заведующей отделением то и дело возвращалось к уже закончившемуся выступлению. Она не знала этого человека, однако запомнила и две его меткие фразы, и спокойную уверенность, с которой он говорил о работе коллектива.
Вечером она всё ещё находилась под впечатлением. На кухне женщина подробно рассказала сыну о выступлении и призналась, что машинально записала фамилию руководителя и его контактный телефон. С этими словами она положила перед Андреем листок с цифрами. Он скользнул взглядом по написанному без особого интереса — и тут же перечитал строчки, уже не веря первому впечатлению. Ещё мгновение назад это были данные незнакомого заводского руководителя, заинтересовавшего мать. После второго взгляда знакомая фамилия связала случайный листок с человеком, о котором Андрей слышал почти каждый день.
Фамилия принадлежала отцу Оксаны. Андрей ещё не был представлен этому человеку лично, однако фамилию знал прекрасно, а имя помнил из бесконечных тёплых рассказов любимой девушки. Её отчество, образованное от того же имени, не оставляло места сомнению. Молодой человек знал наизусть и место работы, и точную должность Оксаниного отца. Мужчина, так заинтересовавший его мать на заводе, оказался именно тем человеком, о котором Оксана неизменно рассказывала с нежностью и гордостью.
Андрей мысленно улыбнулся невероятному совпадению и решил, что уже завтра обязательно расскажет обо всём Оксане. Матери он пока ничего не сказал. Молодой человек тактично промолчал, сохранив открытие до разговора с любимой девушкой. Женщина продолжала делиться впечатлениями о заводском вечере и ещё не знала, чьи именно данные записала в блокнот.
Сам Андрей тогда не знал, что история вечера имеет и вторую версию. Отец Оксаны тоже вернулся домой с мыслями о человеке из клинической делегации, однако его впечатление началось не с имени и не с записанного телефона…
