Антон развернул карту Мирона Фёдоровича на капоте. До поляны предстояло ехать несколько часов по трассе, затем по промёрзшей лесовозной колее и наконец по лесу без дороги. Совершать задуманное в январе он не собирался. Сначала требовалось проверить маршрут и убедиться, что весной нужное место удастся найти вновь. Оставлять пленников без присмотра на время долгой поездки Антон не решился.
Он по одному перенёс всех троих в кузов. Особенно тяжёлым оказался Виталий; дважды Антон едва не потерял равновесие, но глубоко спрятанная ярость словно добавила сил. Фургон выехал в ночь. По обычной дороге машина двигалась ровно, после поворота на лесовозную колею начала подпрыгивать, скрипеть и цеплять днищем мёрзлую землю.
За кабиной царила тишина. Пленники уже пришли в себя и быстро поняли, что крики среди бесконечных деревьев ничего не изменят. Дважды Антон останавливался, чтобы проверить их состояние. Богдан жалобно мычал под лентой, Виталий не подавал голоса, у Сергея сбивалось дыхание. Девять часов превратились в одно медленное движение через снег, темноту и запах топлива.
Последняя часть маршрута существовала только на бумаге. Антон нашёл лиственницу с раздвоенной верхушкой, пересёк замёрзший ручей, объехал овраг и поднялся по каменистому склону. Поваленные стволы заставляли менять направление, ветки царапали борта, колёса несколько раз беспомощно вращались на месте. Каждый совпавший ориентир немного ослаблял страх заблудиться, но до самой поляны Антон не был уверен, что правильно понял карту. Старый фургон стонал так, будто готов был рассыпаться, но продолжал ползти вперёд.
На рассвете впереди открылась поляна. Январское солнце поднималось за серыми деревьями медленно, холодный свет делал лес похожим на неподвижную декорацию. Антон заглушил двигатель и вышел. Чистый воздух обжёг лёгкие. После душной кабины с запахом бензина и человеческого страха мороз казался почти сладким.
Три кедра стояли возле края поляны, словно их когда-то намеренно посадили в одну линию. Ствол каждого был слишком толстым, чтобы взрослый человек мог обхватить его руками. Рядом возвышались занесённые снегом холмы из хвои и земли. Муравейники выглядели мёртвыми, но глубоко под поверхностью колонии лишь замедлили жизнь и ждали возвращения тепла.
Мирон Фёдорович объяснял, что настоящее движение начнётся после весеннего прогрева, когда растает снег и тысячи рыжих тел выйдут наружу. Январский запах мёда не дал бы нужного результата, и Антон знал это до выезда. Поездка служила проверкой карты и дороги. Стоя среди ледяной тишины, он видел, что между решением и завершением лежат ещё долгие месяцы…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
