Ночью Антон достал материнское письмо, но конверт опять остался закрытым. Сначала следовало навестить Валентину Сергеевну, распорядиться последними деньгами и выполнить обещание перед Ириной. Лишь после этого он мог войти в ближайшее отделение полиции и произнести признание, которого следователи, вероятно, уже ожидали. Порядок этих действий имел для него значение.
На следующий день Антон поехал на кладбище. Снег давно исчез, возле простого креста пробивалась трава, на холме лежали прошлогодние ветки. Он расчистил участок, протёр табличку, подкрасил дерево и долго стоял перед материнским именем. Говорить вслух не решился: произнесённые слова звучали бы театрально, поэтому обращался к ней мысленно.
Антон признался, как сильно скучал, как поздно понял цену собственной доверчивости и насколько виноват перед ней. Рассказал, что Ирина находится в безопасности и понемногу возвращается к жизни. О троих мужчинах сказал лишь, что они больше никого не обманут и не причинят вреда. Материнского одобрения он не просил. Ответ всё равно лежал в нераспечатанном письме, а сделанный выбор должен был остаться только его ответственностью.
На последние деньги Антон заказал гранитный памятник. Его обещали изготовить через месяц, а Андрей согласился установить плиту и ограду. На камне должна была появиться короткая строка: «Мама, прости, что поздно». Антон знал, что друг доведёт дело до конца, даже если никто не сможет проверить, напомнить или поблагодарить.
Последний вечер они опять провели за чаем. Андрей понимал, что утром гость уйдёт и уже не вернётся в этот дом, но отговаривать не пытался. Побег сделал бы бессмысленными слова Антона о честном наказании. Перед сном тот попросил навещать Ирину, помогать с лечением и поддерживать до тех пор, пока она не сможет самостоятельно распоряжаться жизнью.
Андрей привычно ответил: «Сделаю». Одно слово содержало больше надёжности, чем все обещания семьи Яремчуков. Друзья пожали руки, неловко обнялись и разошлись по комнатам. Спать Антону почти не хотелось. До рассвета он сидел у окна, слушал редкие автомобили, вспоминал прожитые рядом месяцы и наблюдал, как тёмное небо становится серым.
Утром он надел единственную белую рубашку и собрал ту же матерчатую сумку, с которой вышел на свободу. Внутри лежали вода, сменное бельё, фотография Валентины Сергеевны и закрытый конверт. Всё напоминало январский день возле ворот, только теперь Антон точно знал направление и причину своего пути. Он пришёл в местное отделение полиции без сопровождения.
В помещении пахло средством для уборки и дешёвым кофе. Блеклые казённые стены напомнили кабинет, где семь с половиной лет назад Антон подписал ложное признание. За стойкой сидел молодой дежурный с усталыми глазами. Посетитель попросил вызвать следователя, занимавшегося тремя телами, найденными в лесу.
Дежурный уточнил, пришёл ли он как свидетель. Антон положил раскрытые ладони на стойку и ответил, что свидетельствовать не собирается. Потом назвал себя, посмотрел сотруднику прямо в лицо и тихо сказал: «Это сделал я». Молодой человек несколько секунд не двигался, словно не сразу понял смысл услышанного, затем медленно потянулся к внутреннему телефону…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
