Ей было тридцать шесть, но резкие скулы и сероватая кожа прибавляли не меньше десяти лет. Руки безвольно лежали на коленях, на запястьях виднелись тёмные следы. Открытые глаза не цеплялись ни за мебель, ни за лица, словно женщина находилась далеко за пределами этой комнаты. Антон понял значение отметин сразу, хотя заставил себя не двигаться.
Он тихо назвал её имя. Ирина медленно повернула голову, на одно мгновение встретилась с ним взглядом и снова отвернулась. В её лице не возникло ни узнавания, ни удивления, ни страха. Женщина, с которой Антон прожил десять лет и собирался состариться, будто ушла в недосягаемое место. На диване оставалось тело, приученное подчиняться чужим распоряжениям.
Антон искал хотя бы одно знакомое движение. В памяти Ирина смеялась, когда он касался губами её уха, спорила о цвете кухни, составляла список гостей и откладывала деньги на свадьбу. Эти воспоминания возникали короткими яркими вспышками и тут же разбивались о неподвижное лицо перед ним. Сейчас пальцы не шевелились, губы оставались плотно сжатыми, взгляд скользил мимо. Чем дольше он смотрел, тем яснее становилось: разрушение шло годами и успело добраться почти до самого основания личности.
Виталий с насмешливой вежливостью велел Ирине поздороваться с бывшим женихом. Она никак не отреагировала. Богдан вновь положил ладонь Антону на плечо и заявил, что прежнее обещание выполнено: женщина занята делом и возвращает накопившиеся долги. Он говорил о ней будничным тоном, будто обсуждал старую машину, из которой ещё можно извлечь пользу. Именно эта спокойная жестокость оказалась страшнее прямой угрозы.
Перед Антоном вспыхивали другие образы: волосы Ирины на подушке, её привычка морщить нос от слишком крепкого чая, записанные на листке имена будущих гостей. Внутренняя трещина, возникшая у материнской могилы, разошлась шире. Он чувствовал, что ещё один смешок или случайное прикосновение могут обрушить всё, что помогало ему стоять на ногах.
Антон удержался. Он чувствовал собственный пульс в горле и видел, как медленно поднимается от дыхания грудь Ирины. Если бы ярость вырвалась в ту минуту, трое мужчин могли не выйти из квартиры, а он снова оказался бы за решёткой, так и не успев вытащить её. Кроме того, мгновенная вспышка казалась слишком лёгким ответом. Эти люди забрали годы у его матери и любимой женщины, а сами не пожертвовали даже одним спокойным вечером.
Не ответив на насмешки, он развернулся и пошёл к выходу. Богдан крикнул вслед, что квартира давно не принадлежит бывшему хозяину, Виталий громко захохотал, Сергей промолчал. Когда дверь закрылась, музыка снова заглушила всё. Антон медленно спустился по лестнице, по которой когда-то таскал мешки со смесью и рулоны обоев для собственного дома.
На улице мигал единственный фонарь, из окон доносились басы. Мороз обжигал лицо, но Антон стоял неподвижно и считал дыхание. Старый сокамерник Мирон Фёдорович учил: зверь, бросившийся на приманку сразу, первым попадает в капкан; тот, кто умеет ждать, сам выбирает время и место. Антон дважды досчитал до ста. После второго круга он понял, к кому должен отправиться…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
