Теперь спор переместился от вопроса о самих родах к возможным мотивам супругов. Кто-то видел причину в желании прославиться, кто-то усматривал связь с обращениями за средствами и вещами для младенцев. Другие предполагали психологическое нарушение, которое могло бы объяснить упорство женщины даже после медицинского опровержения.
Ни одно из предположений доказать не удалось. Проверка надёжно установила отсутствие беременности и больничных документов, однако точная причина первых заявлений супругов осталась неизвестной. Их поступки и объяснения по-прежнему противоречили друг другу, не позволяя сложить цельную картину.
На фоне разбирательства стал особенно заметен механизм, превращающий непроверенный слух в общепризнанную новость. Пользователи делились ссылками, потрясённые числом младенцев, а редакции перепечатывали сообщения конкурентов, создавая иллюзию множества независимых подтверждений. С каждым повтором рассказ приобретал новые подробности, и вскоре само количество публикаций стало ошибочно восприниматься как доказательство правдивости.
К поискам подключились блогеры, решившие самостоятельно разобраться в случившемся. Они сравнивали даты, пересматривали выступления пары, пытались найти документы, свидетелей и больницу. Но их расследования завершились тем же, что и официальное: обнаружить хоть одну убедительную зацепку никому не удалось.
Власти попросили граждан ориентироваться на проверенные источники и не распространять сведения, основанные лишь на заявлениях заинтересованных участников. Разоблачённая сенсация всё чаще служила поводом напомнить о критическом восприятии громких новостей. То, что совсем недавно представлялось чудом, на глазах превращалось в пример того, как частое повторение придаёт вымыслу видимость установленного факта…
