Постепенно публика потеряла интерес. Каждая новая версия привлекала всё меньше внимания, а очередные статьи выглядели уже не журналистским расследованием, а попыткой ещё раз заработать на исчерпанной теме. Недели споров о судьбе младенцев закончились ничем: доказательств не появилось, прежние заявления звучали снова, и люди переключились на другие события.
Вскоре из новостного пространства исчез и муж женщины. Его меняющиеся объяснения перестали волновать читателей, а степень его участия в создании первоначального слуха так и не прояснилась. Умолк и адвокат: подкрепить доказательствами обвинения против медиков и властей он так и не смог.
Женщина всё ещё говорила, что дети реальны, но желающих верить ей становилось всё меньше. Одних её непреклонность раздражала, у других вызывала жалость и беспокойство о её состоянии. Поскольку официальный диагноз публично не оглашали, разговор о причинах подобного поведения так и не вышел за рамки догадок.
Некоторое время пищей для конспирологических версий оставалось молчание клиники. Приверженцы теории заговора принимали отказ от комментариев за свидетельство сокрытия, хотя никаких новых фактов в пользу этой версии не появилось. В конце концов иссякло и это направление споров.
К завершению разбирательства исходная версия лишилась последней опоры. Проверка не обнаружила ни подтверждений беременности и родов, ни сведений об одиннадцати новорождённых. На этом официальная часть истории фактически закончилась, оставив рассказ о медицинском чуде без единого проверяемого подтверждения…
