Ире сказали, что скоро вернутся, и оставили её с Оксаниной матерью. В райцентр женщины отправились на старенькой машине Оксаны. Марина молчала, глядя в окно: мимо бежали поля, сменялись перелесками, а далеко за Берёзовкой виднелись синие холмы. Всё было родным, давно знакомым, принадлежало той жизни, которую она считала прочной. Теперь эта привычная жизнь оказалась хрупкой. Достаточно кому-то подделать бумагу, а близкому человеку ласково обмануть её — и можно лишиться всего. Марина продолжала смотреть на поля и дальние холмы, не говоря ни слова.
Оксана не мешала ей молчать. Сосредоточенно вела машину, изредка поглядывая на побледневшую спутницу. Лишь когда впереди появились окраины райцентра, заговорила:
— Послушай меня: себя винить не смей. Я ведь знаю, какие мысли у тебя сейчас. Дурой себя называешь, слепой, коришь, что всё проглядела. Только глупость тут ни при чём, Мариш. Ты верила собственному мужу. Между женой и мужем так и должно быть: кому ещё верить, если не друг другу? Виновата не ты за то, что доверяла. Виноват он — за то, что твоё доверие растоптал. Это запомни и перестань себя грызть. Нам сейчас надо ясно соображать, понимать, что делать дальше. А если будешь себя изводить и плакать, ясной головы не останется.
Марина кивнула, сглотнув ком в горле. Оксана сказала всё простыми словами, но они легли ей на душу. После этих слов ей впервые за весь день стало немного легче, и дышать она могла чуть свободнее.
В райцентре их встретили пыльная жара и автомобильные гудки. Вокруг шла обычная субботняя суета. В центре услуг, куда приехали женщины, напротив, было пусто: в субботу посетители почти не приходили. Оксана провела Марину внутрь через служебный вход. Дойдя до своего рабочего стола, усадила её рядом с ним и принялась за проверку.
Под стук клавиш на экране сменялись непонятные строки. Марина вцепилась пальцами в колени и следила за ними.
— Дом… участок… Владелица ты, — негромко проговаривала Оксана. — Здесь правильно. Ипотеку погасили, обременений нет. Погоди-ка…
Она перестала печатать. Пока вчитывалась, лицо её посерело.
— Мариш, три дня назад поступило заявление. Регистрируют продажу твоего дома. Продавцом указана ты, покупатель — Евгений, человек из области. Фамилию вслух читать не буду. Посмотри, сколько за дом дают. — Палец Оксаны остановился у цены. — Половину рыночной стоимости. Но регистрацию приостановили. Не знаю пока из-за чего, и хорошо, что остановили. Ещё приложили доверенность: будто ты разрешила продать дом от своего имени.
— Да какую доверенность? — Марина приподнялась со стула. — Я никому такого разрешения не давала! Вообще ничего не подписывала!
— Значит, подпись подделали, — тихо отозвалась Оксана. — Здесь она есть, а ты не выдавала. Это уже уголовное дело, Мариш: документы подделаны, продать пытаются обманом. Хорошо, что регистрацию приостановили. Видимо, регистратор что-то заметил. Возможно, как раз обязательство: детские доли не выделены, согласия опеки нет. Закон пока удержал, но так они не отстанут. Уже доверенность подали, покупатель ждёт. Значит, придумали, как препятствие обойти. И, похоже, собираются сегодня.
Марина вспомнила предупреждение цыганки: к мужу не возвращаться. И два билета на вечерний автобус. Всё указывало на сегодняшний день. У неё дома, под её крышей, что-то готовили.
— Едем к нотариусу. — Оксана вскочила. — Такое без нотариуса не провернёшь. Если Галина Андреевна… Нет, она в этом участвовать не станет, честнейшая женщина. Но знать должна. Поехали.
Контора находилась на главной улице, в старом доме о двух этажах. Галина Андреевна работала в райцентре больше 30 лет, знала всех, помнила каждую сделку. Репутация у неё была твёрдая, как кремень: говорили, ни купить её, ни запугать никому не удавалось.
Хотя по субботам приёма не было, она согласилась их выслушать. Сначала говорила Оксана, с которой нотариус давно была знакома по работе, потом Марина. Сухонькая седая женщина в строгом жакете смотрела внимательно сквозь толстые стёкла очков. Тонкие губы были поджаты; она не перебивала, но хмурилась всё сильнее.
— Итак, для продажи представили вашу доверенность. А вы никому её не давали?
— Клянусь, нет. Только сейчас о ней узнала.
Галина Андреевна встала и подошла к шкафу. Достала оттуда толстую книгу — реестр, в котором можно было проверить запись о доверенности. Листая её, она водила сухим пальцем по строчкам. Затем сняла очки и потёрла переносицу…
