К вечеру Каменка порозовела в тихом свете, наполнилась птичьими голосами. От реки за огородами тянуло прохладой; в хлевах мычали коровы, дожидаясь дойки. Для села вечер был привычным. Для Марины — страшным, как последний рубеж.
У нотариуса договорились обо всём. Галина Андреевна должна была приехать на своей машине точно к часу, назначенному мужем «больной» хозяйки. Марина и Оксана появятся раньше; скрываться Марина не станет, войдёт к себе как хозяйка. Оксана дозвонилась и до участкового. Крепкий, неразговорчивый Роман, выслушав её, скрипнул зубами.
— Евгений? Третий год его ловлю, а он каждый раз уходит, гадина. Теперь уж не уйдёт.
Он собирался подъехать незаметно, остановиться у околицы и войти, когда всё начнётся. Иру пока решили оставить у матери Оксаны, подальше от беды: ребёнку незачем было видеть происходящее.
По этой дороге Марина ездила 1000 раз, но сейчас будто оказалась на ней впервые. Всё вокруг казалось незнакомым, дрожало перед глазами, сердце стучало часто. Удержаться помогала Оксана, сидевшая рядом: спокойная, надёжная.
Во дворе Марина застала мужа с сигаретой. В новой рубашке он нервно курил и при виде жены на мгновение исказился лицом. Она вернулась раньше, чем он рассчитывал, выглядела не так, как он ожидал, да ещё привела незнакомую женщину. Но Виктор быстро справился с собой и изобразил улыбку.
— Мариш, где же ты пропадала? Я везде тебя ищу. Хорошо, что вернулась, у нас тут важное дело… — Он скосил глаза на Оксану. — Кого это ты привела?
— Соседку, — ответила Марина, не отводя от него глаз. — По хозяйству мне помочь.
Собственный ровный голос испугал её. Семь лет она называла этого человека мужем, а теперь он стоял перед ней чужой и жалкий.
В горнице уже расположились гости. Евгений занял место за столом, разложил бумаги и держался с хозяйской вольностью. Дарья курила в углу, закинув ногу на ногу. По тому, как её взгляд обходил избу, казалось, она выбирала, что отсюда забрать. При появлении Марины Евгений поднялся с широкой улыбкой.
— Вот и хозяйка! Много о вас слышал. Виктор напугал, будто вы нездоровы, а выглядите бодро. Садитесь, пожалуйста. Дело у нас небольшое, субсидию оформляем. Две бумажки подпишете — и оставим вас в покое.
— Субсидию? — Марина села напротив. Она удивилась, услышав, как твёрдо прозвучал её голос. — Что за субсидия? Мне о ней ничего не известно.
— Да рассказывал же я! — засуетился Виктор. — Льгота для садика, помнишь? И на дом помощь полагается, сельским семьям. Подписывай, Мариш, всё в порядке. Я сам проверил.
Проверил. Марина взяла верхний лист. Строчки расплывались, буквы прыгали, и всё-таки она заставила себя разобрать: «Договор купли-продажи», «Согласие на отчуждение». Днём Оксана уже объясняла ей эти страшные слова. С холодными руками Марина вернула лист на место, ничем не показав, что прочитала и поняла.
За своим столом, в бабушкиной горнице, Марина заставляла себя дышать ровно. Напротив сидел человек, явившийся отнять у неё дом, а ей приходилось делать вид, будто она ничего не понимает. Из всего, что случилось за этот день, страшнее этого для неё ничего не было. Внутри всё дрожало. Хотелось вскочить, закричать, вцепиться в гладкого Евгения, вышвырнуть его за дверь собственного дома. Но вслед за этим желанием вспоминалось наставление Галины Андреевны: «Не спугни». Нельзя было помешать им выложить всё, что они принесли. Нотариус велела дать им самим выдать себя, причём при свидетелях. Поэтому Марина оставалась за столом. Спрятав руки под ним, она сжала кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. Лицо при этом должно было оставаться спокойным, только немного растерянным: перед Евгением сидела простая деревенская женщина, которая не разбирается в бумагах. Эту растерянность Марина и старалась удержать, не позволяя вырваться ни крику, ни желанию прогнать незваного гостя.
Евгений торопился: следовало закончить, прежде чем тихая, покорная хозяйка опомнится. Подвигая следующие листы, он заговорил вкрадчиво, но быстро:
— Ещё здесь подпись нужна, хозяюшка, и вот здесь. Мелкий шрифт пропускайте, там одна юридическая скука. Где отметки — там распишитесь. Ручку берите. Виктор, чего застыл? Покажи жене, помоги.
С ручкой в руке Виктор уже двинулся к столу, когда во двор въехал автомобиль. Хлопнула дверца. По ступенькам, с опорой на палочку, поднялась маленькая строгая женщина в тёмном жакете. Папку Галина Андреевна держала под мышкой…
