В день заседания мы поднялись раньше обычного. Валентина Петровна долго застёгивала крупные пуговицы на тёмно-синем пальто, затем пригладила волосы перед маленьким зеркалом Семёныча, по углу которого тянулась тонкая трещина. Она внимательно всмотрелась в своё отражение, словно проверяла не причёску, а собственную решимость.
— Я хоть прилично выгляжу? — спросила мать.
— Ты выглядишь как человек, который намерен говорить правду.
Она обдумала мои слова и удовлетворённо кивнула.
Судебный коридор встретил нас запахом пыльных папок и старой бумаги. Вдоль стен стояли потемневшие деревянные скамьи; на них люди прижимали к себе документы и молча ждали, когда за дверью начнут разбирать их тревоги. Роман Викторович Коваль уже находился возле зала. Он перелистал подготовленные материалы, убедился, что всё на месте, и негромко напомнил матери:
— Валентина Петровна, рассказывайте лишь о том, что наблюдали лично и что относится к Артёму: как он был одет, оставался ли один, чем питался, почему уходил из квартиры. Вопросы с жильём рассматриваются в другом процессе.
— Я полвека на заводе отработала, — сухо ответила она. — Умею отличать увиденное своими глазами от чужих разговоров.
Наталья пришла вместе с адвокатом — молодой женщиной в безупречном строгом костюме. Дениса Яремчука с ними не было: стороной в споре о месте жительства ребёнка он не являлся. Наташа сначала заметила меня, потом перевела взгляд на Валентину Петровну. На мгновение её спокойствие дрогнуло, однако она тут же отвела глаза и снова придала лицу непроницаемое выражение.
Зал оказался тесным: три ряда скамеек, столы участников и тяжёлый стол судьи. Гончаренко, женщине примерно пятидесяти пяти лет с короткими седоватыми волосами и очками на тонкой цепочке, хватило нескольких минут, чтобы установить порядок заседания. В её голосе слышалось усталое спокойствие человека, давно привыкшего отделять факты от красивых оправданий.
Роман Викторович изложил нашу позицию сдержанно. Он передал суду сделанные в первое утро фотографии Артёма, школьные сведения о пропусках и ухудшившейся успеваемости, объяснения Валентины Петровны и документы о временном порядке моих встреч с сыном. Банковские выписки подтверждали, что деньги на семью поступали регулярно, хотя на повседневные нужды мальчика уходила лишь небольшая их часть. Адвокат Натальи возражала против отдельных материалов, ссылаясь на форму, сроки и связь со спором. Гончаренко выслушивала её до конца, затем коротко объявляла, какие документы принимает, а какие не имеют отношения к интересам ребёнка. Когда последняя папка была отложена в сторону, судья подняла глаза на мою мать…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
