Наташа расправила плечи и вызывающе подняла подбородок.
— Нет. Артём останется здесь. Я его мать, а ты отсутствовал два года. Пока нет судебного решения, у тебя нет права предъявлять требования.
Денис молча держал нас в кадре. Ему требовалась запись, где я не выдержу и сорвусь. Замысел был слишком понятен: достаточно резкого движения, чтобы представить меня опасным человеком. Поэтому сейчас главным оружием становилась выдержка, а вовсе не физическая сила.
— Предоставь Артёму возможность самому выбрать, остаться с тобой или уйти со мной.
— Он никуда не пойдёт, — отрезала Наташа.
— Пусть это скажет он.
— Я уже ответила.
Передо мной стояла женщина, с которой мы прожили восемнадцать лет. Я любил её, приносил цветы, вместе с ней растил сына, а теперь едва узнавал в этом почти чужом человеке свою жену. Продолжать спор перед направленной камерой не имело смысла.
— Хорошо, сейчас я уйду. Но я вернусь очень скоро, и дальше всё будет решаться в установленном порядке.
Артём сидел за кухонным столом, положив ладони на колени. Продукты он уже убрал, но к еде так и не притронулся. Сын выпрямил спину и застыл с таким серьёзным лицом, что выглядел старше своих лет. Он слышал весь разговор.
Я опустился перед ним на корточки.
— Мне придётся ненадолго уйти, Артём. Контракт завершён, больше я никуда не уезжаю. Совсем скоро я вернусь за тобой. Ты меня слышишь?
— Правда обещаешь? — спросил он, не отводя взгляда.
В этом вопросе не осталось детского нетерпения, с которым просят подарок или прогулку. Так спрашивает тот, кого слишком часто заставляли ждать и разочаровывали.
— Обещаю тебе.
Артём коротко кивнул. Я оставил покупки на кухне, поднял вещмешок в прихожей и спокойно закрыл за собой дверь. Всё во мне требовало остаться возле сына, однако продолжение ссоры под камерой Дениса могло лишь навредить. Нужно было доказать, что Артёму требуется безопасная жизнь, и выяснить, каким образом поступили с Валентиной Петровной. Пока лифт спускался, я разглядывал свои грубые ладони, испещрённые следами ожогов. Ими я варил металл на лютом морозе, удерживал раненого товарища, выполнял работу, где сила ничего не значила без точности. Теперь эти руки слегка дрожали от ярости, которой нельзя было дать волю.
На улице я снова сел на зелёную скамейку. Пустота рядом напомнила, каким одиноким и потерянным выглядел здесь Артём ещё несколько часов назад. Я проверил все утренние фотографии и сделал резервные копии. Затем позвонил Семёнычу — давнему заводскому другу, который знал хороших юристов.
— Максим! Ты уже дома? Когда приехал? — радостно заговорил он.
— Сегодня утром. Семёныч, срочно нужен толковый адвокат, который занимается семейными и имущественными спорами.
Радостные нотки мгновенно пропали из его голоса.
— Что у вас произошло?
— Слишком многое. Подробности расскажу потом, сейчас продиктуй номер.
Записав переданный Семёнычем контакт, я посмотрел на окна третьего этажа. За ними оставались Наташа с Денисом и Артём, которому я только что дал слово. В моём распоряжении были снимки, рассказ сына и сведения о пансионате. Теперь следовало получить документы, установить, на каком основании Наталье Игоревне позволили распоряжаться делами Валентины Петровны, и помешать продаже квартиры. Отступать я не намеревался, но каждый следующий шаг должен был быть спокойным и обдуманным.
Почти сразу телефон снова завибрировал. Номер оказался незнакомым.
— Максим Сергеевич Бондаренко? — официальным молодым голосом уточнил звонивший.
— Слушаю.
— Инспектор Левченко. Нам передали заявление, согласно которому сегодня утром вы оказались в квартире и стали угрожать людям, которые там находились. Приезжайте в отделение, нужно получить ваши объяснения.
Выходит, едва я ушёл, Наташа и Денис уже успели обратиться с заявлением. Именно такого продолжения я и ожидал, поэтому новость не удивила.
— Я обязательно приеду и всё расскажу. Но сначала навещу мать в пансионате.
Я не завершал звонок, ожидая ответа Левченко. Всего утром мне казалось, что достаточно открыть знакомую дверь — и прежняя жизнь примет меня обратно. Теперь же предстояло защищать сына и мать без угроз, криков и опрометчивых действий, зато с твёрдым знанием: больше я никому не позволю распоряжаться их судьбами за моей спиной…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
