— Вы вправе сначала поехать к матери, Максим Сергеевич, — ответил инспектор Левченко. — Только с визитом в отделение прошу не затягивать.
— Не стану. К шести часам буду у вас. Но сейчас мне необходимо увидеть её.
Закончив разговор, я поднял воротник и пошёл к остановке. Адрес частного пансионата Артём назвал во время нашей беседы по дороге от магазина, тогда же объяснил путь: сесть на девятнадцатый автобус и ехать до конечной. Учреждение находилось далеко, почти за городской чертой. Однако в тот момент для меня не существовало места важнее.
Автобус подошёл спустя десять минут. Я устроился возле окна и наблюдал, как привычная застройка становится всё реже. Пятиэтажные дома сменились частным сектором, дальше потянулись мастерские, склады и обнажённые лесополосы. Низкое мартовское небо прижималось к земле, по затенённым обочинам ещё серели островки снега.
Пассажиров было немного. Пожилая женщина придерживала хозяйственную сумку на колёсах, рабочий дремал, упершись лбом в стекло, девочка школьного возраста слушала музыку в наушниках. Вокруг продолжался самый обыкновенный день, а мне казалось, что я наблюдаю чужую жизнь через слишком толстое стекло.
Все мысли занимала мать. Валентине Петровне Бондаренко исполнилось семьдесят. Невысокая, крепкая, она всю жизнь не давала своим рукам покоя: работала, возилась на огороде, занималась внуком, варила варенье и находила дома бесконечные дела. Могла долго искать очки, которые в это время лежали у неё на голове, зато наизусть знала семейные даты и до мелочей помнила каждую квитанцию. Ум у неё всегда оставался ясным, а замечания — меткими и острыми.
Чтобы объявить такую женщину неспособной отвечать за собственные поступки, требовалось приложить немалые усилия. Похоже, Наташа их приложила.
За невысоким ограждением показалось двухэтажное здание светло-жёлтого цвета. Пустые после зимы клумбы были аккуратно обнесены бордюрами, дорожки тщательно подметены. У крыльца две пожилые женщины в одинаковых синих халатах кормили хлебными крошками голубей. Частный пансионат выглядел опрятным, спокойным и почти уютным, если смотреть со стороны.
Я приблизился к оборудованной домофоном стеклянной двери. За ней располагался небольшой холл со стойкой администратора; там сидела молодая сотрудница в белом халате. Я нажал кнопку вызова.
— Добрый день. Я Максим Сергеевич Бондаренко. Хочу навестить свою мать, Валентину Петровну Бондаренко.
Девушка попросила немного подождать. Данные на экране компьютера она проверяла заметно дольше, чем занимает обычный поиск, а затем вышла ко мне. Ей было на вид около двадцати пяти. Спокойное лицо, вежливый голос — без враждебности и без чувства вины, просто сотрудница, привыкшая соблюдать установленный порядок.
— Вы действительно сын Валентины Петровны?
— Да.
— Боюсь, разрешить посещение мы можем лишь с согласия её законного представителя. Такое условие отдельно внесено в договор.
— Назовите её законного представителя.
— Наталья Игоревна Бондаренко. Валентина Петровна признана судом недееспособной, а Наталью Игоревну назначили её опекуном.
Сотрудница ещё раз сверилась с данными на экране и с осторожностью спросила:
— Наталья Игоревна тоже ваша родственница?
— Это моя жена. Во всяком случае, пока ещё жена. На основании какого дела вынесено такое решение?
— Этой информации у меня нет. Пансионат действует согласно бумагам, предоставленным опекуном.
Спорить с девушкой не имело смысла. Не она составляла медицинское заключение, обращалась в суд или передавала Наташе опекунские полномочия. Но именно из её уст я теперь узнавал, что мать официально лишена права распоряжаться собственной жизнью, а родному сыну для встречи с ней нужно согласие женщины, устроившей всё это.
Утром главными бедами казались Денис, хозяйничавший в маминой квартире, и Артём на промёрзшей лавке. Теперь проступала иная картина: Наташа действовала не один день и не случайно. Пока я находился далеко, она добилась судебного решения, отделила Валентину Петровну от семьи и одной подписью закрыла передо мной все пути к матери.
— Тогда дайте хотя бы взглянуть на неё через дверь. Я должен убедиться, что мама жива и с ней всё в порядке.
Девушка не ответила сразу. Вероятно, по моему голосу она поняла, что уйти, ничего не увидев, я просто не смогу. После недолгого колебания она почти незаметно кивнула…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
