Сознание возвращалось мучительно, толчками. Сначала пришла боль в голове, потом ледяное жжение на лице и только затем понимание: он висит вниз головой. Голова находилась всего в нескольких десятках сантиметров над снегом. Верёвка глубоко врезалась в лодыжки, руки были стянуты за спиной, а ноги почти утратили чувствительность. Каждый удар сердца гулко отдавался в висках. Тёмные стволы перед глазами медленно раскачивались, хотя вокруг не было ветра.
Куртку на нём расстегнули, ворот оттянули, рюкзак и оружие исчезли. На шее саднила свежая царапина. В памяти возникали обрывки: тяжёлые шаги, грубые голоса, запах дешёвого табака. Один из нападавших говорил сипло и упомянул добычу титановой руды. Другой ответил, что старик уже никого не предупредит и холод завершит начатое.
Значит, на охраняемой территории снова работали нелегальные добытчики. Они не просто заметили инспектора — кто-то заранее направил его прямо к ним. Поддельная подпись была частью ловушки. Николай попробовал раскачать тело, но верёвка лишь сильнее стиснула ноги, а перед глазами разлилось красное марево. В таком положении кровь слишком быстро приливала к голове, и мороз был далеко не единственной угрозой.
Хуже всего было не чувствовать времени. Николай не знал, сколько провисел без сознания и как далеко успели уйти нападавшие. Солнце за туманом не давало ориентира, а часы забрали вместе с рюкзаком. Он проверил пальцы и попытался определить, насколько туго связаны запястья, но верёвка не поддавалась. Каждый пробный поворот отзывался тошнотой и вспышками в глазах. Приходилось выбирать между двумя опасностями: неподвижность ускоряла оцепенение, движение усиливало давление в голове. Он напрягал и расслаблял мышцы короткими сериями, стараясь хотя бы немного поддерживать кровообращение.
Самой трудной оказалась необходимость удерживать сознание. Мысли распадались, не завершившись, привычные очертания леса в перевёрнутом виде становились чужими и тревожными. Николай снова и снова заставлял себя различать ближайший ствол, серое небо, тёмную линию собственной тени на снегу. Сонливость подступала мягко, почти обещая покой, и именно поэтому пугала сильнее боли. Он понимал: стоит позволить себе закрыть глаза надолго, и воли открыть их снова может уже не хватить.
Он заставил себя дышать медленнее, считать вдохи и не тратить остатки сил на бесполезные движения. И всё же мысль о бесславном конце причиняла почти физическую боль. Столько лет он обходил опасные склоны, вытаскивал из леса заблудившихся людей, предупреждал пожары и задерживал браконьеров — чтобы теперь исчезнуть без вести из-за чужой подлости. Никто не узнает, что маршрут был подменён, а преступники продолжат работу.
Сквозь шум крови в ушах пробился новый звук. Сначала Николай решил, что с ветки сполз ком снега. Потом услышал ещё раз: тяжёлый, но осторожный шаг, пауза, второй шаг. Это были не сапоги возвращавшихся людей и не медвежья поступь. Кто-то приближался прямо к дереву, не таясь и не торопясь.
В тумане обозначилась большая чёрная тень. Она двигалась низко и плавно, будто являлась частью лесного сумрака. На мгновение вспыхнули два золотистых глаза. Когда зверь вышел ближе, Николай увидел огромного волка — такого крупного, что рассказы стариков о древних лесных хищниках уже не казались выдумкой.
Густая шерсть отливала серебром на холке, мощные лапы глубоко уходили в снег. Через морду тянулся давний шрам, оставленный, вероятно, капканом или проволокой. Волк не скалился и не прижимал уши. Он остановился в нескольких шагах и внимательно изучал беспомощного человека, слегка склонив голову.
Страх пришёл мгновенно. Запах человека мог заинтересовать хищника, а Николай не мог даже прикрыть лицо руками. Но во взгляде зверя не было голода. Там читалась сосредоточенность, спокойная и почти пугающая способность принять собственное решение.
— Похоже, всё-таки дождался, — хрипло проговорил Николай Степанович. — Только не думал, что конец будет таким.
Волк приблизился к лиственнице, поднялся передними лапами на ствол и обнюхал верёвку. От его движения тело качнулось, узел впился в кожу, и Николай стиснул зубы. Он приготовился к рывку, который мог сломать шею, однако зверь осторожно захватил канат клыками именно выше узла. Раздался сухой хруст волокон. Волк отпустил, перехватил крепче и потянул снова.
Верёвка лопнула…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
