Отдыхать было нельзя. Вой приближался, и Гром повёл его вниз по обледеневшему склону. Камни скользили под ногами, сознание то прояснялось, то заволакивалось серой пеленой. Переохлаждение и полученные травмы делали своё дело. Николай понимал, что без укрытия не доживёт до утра, но тело уже отказывалось повиноваться.
Когда он пошатнулся в очередной раз, Гром подставил бок, позволяя человеку удержаться на ногах. Николай коснулся густой шерсти, восстановил равновесие, и зверь медленно повёл его дальше.
— Прости, друг, — пробормотал Николай. — Неважный из меня сегодня попутчик.
Волк лишь упрямо продолжал путь. Вскоре на ровном участке возникла покосившаяся лесная избушка. Крыша частично провалилась, стены продувало, но внутри можно было хотя бы ненадолго спрятаться от ветра. На полу Николай заметил свежие следы обуви, у стены — недавно оставленную пустую канистру, возле двери — окурок длинной сигареты с золотистым фильтром.
Сигарета смутно напомнила ему рыжебородого, но это могло быть случайным совпадением. Тот когда-то считался умелым охотником, однако жадность превратила знание леса в оружие против него. Гром обнюхал следы, и шерсть на загривке поднялась. Запах был ему знаком и явно тревожил. Оставаться здесь означало ждать возвращения людей.
Николай попытался сделать шаг к выходу и тут же рухнул на колени. Темнота сжала поле зрения. Гром осторожно взял зубами край куртки у плеча и потянул его к двери. Лесник старался помогать ногами, однако сил почти не осталось. Зверь тащил его метр за метром, останавливаясь лишь затем, чтобы перехватить ткань и убедиться, что человек ещё в сознании.
Сквозь снег впереди проступил силуэт старой радиомачты. Покрытая инеем металлическая конструкция возвышалась над лесом, а у основания темнело низкое бетонное помещение. Связи там давно не было, но целые стены могли защитить от ветра. Гром ускорился и дотащил Николая до порога.
Внутри пахло пылью и промёрзшим камнем. На полу валялись бумаги, у стены стояла старая скамья. Гром уложил лесника в самом защищённом углу, затем лёг поперёк входа, закрывая его собственным телом. Николай уже едва различал очертания зверя.
— Удивительный ты, Гром, — прошептал он. — Не дал мне пропасть.
Волк поднял голову. За стенами выл ветер, далеко в стороне ещё отзывалась стая, но бетонные стены не позволяли холоду вырывать тепло так быстро, как в открытом лесу. Впервые за много лет Николай Степанович не чувствовал себя одиноким.
В тесном укрытии время утратило привычный ход. Иногда Николаю казалось, что миновали часы, хотя за дверью едва успевал стихнуть очередной порыв ветра. Несколько мгновений сливались в провал, из которого его возвращали боль или шорох у входа. Сознание цеплялось за холодную стену у плеча, слабое тепло одежды и присутствие Грома рядом. Волк не спал по-настоящему: несколько раз поднимался, обходил помещение и снова ложился у двери, различая любой звук снаружи. Николай хотел ещё раз поблагодарить его, но губы уже не слушались. Оставалось довериться тому, кого ещё несколько часов назад он счёл бы самой страшной угрозой. Гром насторожил уши, словно уловил новый звук, и сознание лесника погасло…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
